Loading...
Изменить размер шрифта - +
Мой спутник показал мне на арестанта – тот со своим крестом на спине упал уже шестой или седьмой раз.
        – Представляешь? – сказал мой Черный. – Чтоб этакая размазня правила тысячами стоящих людей!
        Я с ним согласен. Эти Факелы разве люди – позволяют себя мучить и даже не отбиваются! А этот особенно! Сам не знаю, почему я так подумал, что-то в нем есть такое – не похож он на человека.
        Так что, хоть я и не ответил Черному, тут мы думаем одинаково. Вы, Факелы... если вы хотите что-то в мире изменить... даже не управлять им, а сделать его не таким, как теперь... надо действовать по-другому. Больше года назад, с тех пор, как я стал обуздывать свой свет, я понял: люди – подлые, и ленивые, и глупые, и жадные... Да что там, можно еще много всего насчитать. У людей полно всяких качеств – только не те, на которые они молятся в своих храмах, там все ложь и притворство.
        Потому-то я столько месяцев скрываю свой свет и по-прежнему говорю и веду себя как мальчишка.

        Пока мы с Черным толковали о разных разностях, мы порядком отстали, и, когда поднялись на вершину холма, другие Черные уже принялись гасить Факел.
        Мой Черный сказал мне:
        – Такой способ мы пробуем первый раз. Обычно так поступали только с ворами, разбойниками да с теми, кто оскорбил Генерал-Уполномоченного. Ты малый смекалистый, в духе нашего времени, сейчас увидишь, как это забавно.
        Может, оно и забавно, но сперва мне стало не по себе, и я насилу уменьшил свой свет. Не так-то легко притемняться без передышки, когда ты по-настоящему взволнован.
        Черные воткнули крест стоймя между трех каменных глыб и теперь прибивали к нему арестанта. Прямо гвоздями. Ноги – к столбу, руки – к поперечине. И тут мне смутно вспомнилось: когда-то я уже видал что-то похожее – но где? Когда?
        А этот не орал и не выл. Только жалобно стонал. Не знаю, откуда Черные взяли такие огромные гвозди. Может, таскают в карманах на всякий случай... Но молотка у них нет, заколачивают гвозди прямо камнями. Нет-нет кто-нибудь промахнется и как стукнет этого типа камнем по руке, по пальцам...
        Впрочем, он, кажется, без памяти. Свесил голову на грудь и уже не шевелится.
        Черные отошли немного и давай хохотать. А я никак не могу засмеяться, хоть и чувствую, мои спутник не сводит с меня глаз. Еще бы! Ведь он ждет, что я помогу ему продвинуться по службе...
        – Десять минут – и уже погас, – говорит он. – Крышка.
        – А почему вы сразу их не гасите? – спрашиваю, и голос у меня немного дрожит.
        – Раньше гасили сразу, – отвечает Черный. – Только надоело. Никакого интереса, смекаешь? Все одно и то же, не на что глядеть.
        Сказал и отвернулся, но я чувствую, он все равно искоса следит за мной.
        – Понятно, для тебя оно не так, – продолжает. – Ты ж еще никогда никого не гасил. Если хочешь, попробуй, я не против, и наши тоже мешать не станут.
        И окликает своих:
        – Ребята, дадим парнишке позабавиться, пускай погасит этого типа, согласны? Учтите, он Трехвзглядный и притемняется, когда захочет и на сколько захочет!
        Тут они все обступили меня и смотрят недоверчиво. Я снял очки, чтоб видеть без ошибки, что происходит.
        Мы стоим на самой вершине холма. По небу несутся большие серые облака.

Быстрый переход