Открутив крышечку, она мазнула горлышком по запястью, поднесла его к лицу и входнула.

Духи пахли ладаном…

Потом, через несколько минут, Клодин постепенно различила в их аромате и нотку кедра, и ваниль, но в первый момент почувствовала лишь одно — отчетливый запах ладана.

И этот запах, казалось открыл в ее мозгу какую-то дверцу; мрачный женский голос произнес, словно наяву: «Эта мерзавка ей личико поранила!»

«Они совали мне фотографии ее разбитого лица…»

«Все повреждения носят посмертный характер…»

Клодин рухнула в кресло, согнулась и обхватила себя руками, пахнущее ладаном запястье оказалось у самого лица. Мысли лихорадочно метались, перебивая одна другую.

То, что пришло ей в голову, в первый момент показалось бредом. Да, показалось… но если предположить, что дело было именно так, то многие непонятные прежде детали головоломки сразу находили свое место, складываясь в единую картину.

Многие…

Вскочив, она схватила папку с данными конкурсанток; стоя на коленях, разложила бумаги на ковре и сама плюхнулась на живот — когда перед глазами было сразу несколько листов, было удобнее.

Выхватила одну из страниц, пробежала глазами — выбрала следующую, начала читать ее… внезапно болью прохватило голову, особенно лоб и переносицу, так что глаза заслезились. «Не сейчас, пожалуйста, только не сейчас! Мне надо додумать… додумать до точки!» — взмолилась Клодин, словно собственное тело могло слышать ее и понимать.

Странным образом ей вдруг стало лучше. Выбрав среди лежавших перед ней листов еще один, она положила его рядом с первым, прочла — и от избытка чувств ударила кулаком по ковру: «Вот оно! Да, вот!»

Номер Дженкинса Клодин набрала через четверть часа.

— Клодин, ну наконец-то! — заслышав ее голос, отозвался он. — Я уже начал беспокоиться — звонил несколько раз, а ваш сотовый не отвечает.

— Да, он у меня на зарядке стоит, — она глубоко набрала воздух, чтобы не было так страшно: а вдруг он не поверит, скажет, что все это лишь глупые фантазии?! — Дженк, послушайте… я, кажется, знаю, кто убийца.

— Что?!

— У меня нет прямых доказательств, но…

— Я слушаю.

— Прежде всего — насчет туалетной воды «Авиньон»: она пахнет ладаном, я специально купила и проверила. А теперь главное. Одна из участниц конкурса — Эффи Ларчмонт живет всего в трех милях от Аахерна, в городке Фиштейл-крик…

Говорила Клодин минут пять. Поначалу Дженк что-то переспрашивал и уточнял — потом слушал уже молча.

Убийца — мать Эффи, та самая женщина в черном…

Сумасшедшая мать — в данном случае это не фигура речи, скорее всего, у нее действительно что-то не в порядке с психикой. Поэтому «пораненное личико» (на самом деле — крохотная царапина на щеке) дочери стало для нее вполне достаточным поводом, чтобы наказать «мерзавку»-обидчицу — и уже после смерти изуродовать ей лицо.

И становится понятным, почему Элен спокойно подпустила к себе убийцу — она не ждала ничего плохого от женщины. А та задушила ее и спокойно вернулась вниз, в банкетный зал.

Следила ли миссис Ларчмонт за девушкой, когда та вместе с Ришаром пошла наверх, или просто наткнулась на нее, поднявшись зачем-то на третий этаж — сейчас об этом сказать нельзя. Зато нападение на Лауру Ното было уже вполне обдуманным шагом.

Клодин все гадала: каким образом преступник нашел ее, ведь адреса участниц конкурса не знал никто, кроме устроителей конкурса. Но если предположить, что преступник — миссис Ларчмонт, то это становится понятно: Аахерн — относительно крупный город, Фиштейл-крик куда меньше; наверняка его жители ездят по выходным в Аахерн за покупками, в том числе и в торговый центр, где работает Лаура.