Клодин взяла коробку в руки, незаметно принюхалась — та ничем не пахла.

— Вы для себя хотите или для мужа? — понизив голос, спросила продавщица.

— В каком смысле — для себя? — удивилась Клодин. — Разве это не мужской парфюм?

— Это унисекс. То есть и для мужчин и для женщин подходит, по идее. Но… у вас муж военный?

— Да. А в чем дело?

— Видите ли, — девушка подалась вперед и еще больше понизила голос, явно не желая, чтобы ее слышала другая продавщица, — там запах такой… сладковатый, мягкий, я бы сказала, интеллигентный. Он больше подходит для какого-нибудь университетского профессора или еще кого-то в этом роде. А военные, по моему опыту, предпочитают другие ароматы — порезче, с нотками цитруса или хвои. Я могу вам предложить…

— Нет-нет, меня интересуют именно эти духи, — остановила ее Клодин. — А попробовать их можно?

Девушка с извиняющейся улыбкой покачала головой.

— Если я открою упаковку, а вы потом не купите, заведующая меня просто убьет.

Клодин снова с сомнением покрутила коробку в руках. Ради сиюминутного любопытства выкидывать на ветер почти сто долларов…

— Но, если хотите, вы можете купить пробник, — видя ее колебания, сказала продавщица.

— Что? — переспросила Клодин — уж слишком хорошо это было, чтобы оказаться правдой! — Пробник?

— Да, сейчас я покажу, — девушка снова отошла к тумбе и достала крохотный, в мизинец размером флакончик в блистерной упаковке. — Вот, попробуйте аромат, и если понравится, тогда уже купите большой флакон.

Домой Клодин летела, как на крыльях, с трудом преодолевая искушение открыть флакончик прямо на улице — так ей не терпелось попробовать «духи для убийцы». Лишь на минуту остановилась возле «Хонды» — вспомнила про валявшийся с воскресенья на заднем сиденье льняной сарафан.

Когда она доставала его, на землю вывалилась папка. Клодин узнала ее сразу — это были сведения о конкурсантках. Тогда, перед фуршетом, она кое-как, сложив вдвое, запихнула ее в сумку, а на обратном пути, доставая косметичку, вынула папку и кинула на сиденье. Теперь она решила прихватить ее с собой в номер — возможно, среди этих сведений найдется что-то, что подскажет, почему преступник выбрал жертвами таких разных девушек, как Элен и Лаура.

— О, миссис Конвей! — когда она подошла за ключом, заулыбалась администраторша. — Я вижу, вам лучше!

— Да, намного лучше, — вежливо ответила Клодин, стараясь не выдавать снедавшего ее желания выхватить у своей собеседницы ключ и через ступеньку поскакать вверх по лестнице.

— Звонили насчет вашего чемодана.

— Какого еще чемодана?!

— Того, что потеряли в аэропорту, — неторопливо объяснила администраторша. Клодин захотелось пнуть ее ногой, чтобы говорила быстрее. — Его нашли и сегодня часам к шести привезут.

— Очень хорошо. Я буду у себя — позвоните мне, если потребуется где-то расписаться, — схватив, наконец, со стойки ключ, Клодин помчалась от нее со всей возможной стремительностью, которую позволяли правила приличия.

В номер она почти вбежала; кинула в кресло все, что было в руках, и достала из кармана вожделенный флакончик. Попыталась отрезвить себя: «Ну чего я дергаюсь, так ли уж важно, чем пахнет преступник?!» — но руки уже нетерпеливо теребили упаковку.

Открутив крышечку, она мазнула горлышком по запястью, поднесла его к лицу и входнула.