— Ой! — испуганно обернулась знакомая горничная и тут же рассмеялась. — Вы меня опять напугали.

— Я ухожу, вернусь часа через полтора. Вы не знаете, как работает библиотека в культурном центре?

— С девяти до двенадцати, а потом с четырех до шести, — без запинки отрапортовала девушка.

— Спасибо, — кивнула Клодин и улыбнулась, вспомнив предостережение Дженкинса и его просьбу «не рисковать». Не будет же она ему докладывать, что всего лишь собирается сбегать ненадолго в библиотеку!

Когда она спустилась вниз, администраторша с серебристыми волосами аж подскочила за стойкой.

— Миссис Конвей? Вы что, идете на… пробежку? — спросила она чуть ли не с ужасом — очевидно, ее сбил с толку костюм Клодин.

— Нет, что вы. Просто есть кое-какие дела.

— Как вы себя чувствуете?

«Спросить или нет, как это получается, что она и утром, и днем, и вечером дежурит?» — подумала Клодин, а вслух сказала:

— Спасибо, намного лучше. И спасибо вам за чудесный чай!

— Рада, что вам понравилось, — мягко улыбнулась женщина. — Мы с сестрой сами составляем смесь, добавляем туда чуточку кардамона. Да, чуть не забыла — вот, — выложила на стойку ключи от машины. — Вы их вчера в замке зажигания забыли.

— Да, я вчера совсем себя плохо чувствовала. Температура была и голова болела невыносимо, — про запитые шампанским таблетки Клодин предпочла не упоминать. — Сама не помню, как доехала.

— А сейчас вы сможете вести машину? А то, если вам нужно что-то купить, давайте я кого-нибудь из девочек пошлю!

— Нет, спасибо, я никуда не собираюсь ехать. Я в библиотеку иду, — кивнула Клодин на видневшееся сквозь стеклянную дверь здание культурного центра. — Потом вернусь и буду отлеживаться.

Как говорится, дорога в ад вымощена благими намерениями. Иными словами, хотя Клодин планировала провести в библиотеке всего час-полтора, на самом деле это заняло куда больше времени.

Для начала она просмотрела сборник статей по криминальной психологии, потом залезла в интернет и нашла довольно интересную монографию о построении информационной модели действий серийного убийцы.

Ученые расходились во мнениях — одни утверждали, что совершив несколько схожих преступлений, убийца под влиянием какого-то фактора может внезапно изменить свой «почерк», другие — что, несмотря на эти изменения, останутся какие-то признаки, благодаря которым связь с предыдущими убийствами будет очевидна. Но все сходились в одном: мотив преступлений остается неизменным, то есть сексуальный маньяк не превратится внезапно в «миссионера», охотящегося на женщин определенного типа лишь потому, что они, по его мнению, «посланницы дьявола».

«Вот оно! Вот!» — читая это, повторяла про себя Клодин — мнение ученых подтверждало ее гипотезу о двух разных людях: если «убийца с бантиками» насиловал своих жертв, то ни в убийстве Элен, ни в нападении на Лауру не имелось ни малейшего сексуального подтекста.

Оторвавшись наконец от компьютера, она взглянула на часы — боже, уже почти двенадцать. Незаметно для себя она просидела здесь больше двух часов. То-то голова побаливать начала — нет, определенно пора заканчивать.

Выйдя на улицу, Клодин заколебалась — с одной стороны, здравый смысл подсказывал, что и впрямь нужно идти в гостиницу и отлеживаться. С другой — с безоблачного неба светило солнце, громко и задорно чирикали воробьи, теплый, пахнущий травой воздух, казалось, сам вливался в легкие, а справа, всего минутах в десяти пешим ходом, виднелось здание универмага.