Рыжеволосый неожиданно отпустил ее волосы — но лишь для того, чтобы стукнуть по затылку.

— Умолкни!

Томми подался вперед, даже не вскрикнув — взвизгнув:

— Вы что…?

— Стоять! — рявкнул главарь, и он покорно замолчал. — В самом деле — где Арлетт Лебо? Или вы привезли вместо нее деньги?

— Ка-акие деньги? — от волнения уэльский акцент в речи Томми чувствовался куда сильнее обычного.

— Двести тысяч фунтов.

— Что? Какие еще двести тысяч?

— Те самые! Десять тысяч — понятное дело, нам, за работу, — даже не видя лица, Клодин поняла, что главарь ухмыляется.

— Я не понимаю, о каких деньгах идет речь! Я привезу Арлетт — обязательно привезу! Но только, — Томми жалко улыбнулся, — я же не совсем дурак, понимаю… в общем, я хочу произвести обмен в каком-нибудь людном месте. В отеле или на улице… Я привезу Арлетт — привезу, оставлю в машине, а вы отдадите мне Клодин, и мы разойдемся по-хорошему…

Он говорил быстро, захлебываясь словами, бестолково жестикулировал и переступал с ноги на ногу. Полез в карман, достал зачем-то сигареты и зажигалку…

«Он же не курит!» — молнией пронеслось в голове Клодин.

— Я привезу ее, привезу, пожалуйста… Пожалуйста, не трогайте мою жену, не делайте ей ничего плохого!

Перехватив сигареты в левую руку, правой вытащил еще и мобильник, уронил его, нагнулся…

И вот тут-то все и произошло.

Томми вдруг словно взвился в воздух.

Клодин показалось, что он летит прямо на нее, она отшатнулась; больше ничего увидеть не успела — мощный удар в плечо отшвырнул ее вместе со стулом в сторону. Она завизжала от боли и ужаса, в следующий миг на нее что-то рухнуло, и визг утонул в раздавшемся со всех сторон оглушительном грохоте.

— …Клодин-Клодин-Клодин… — быстрый лихорадочный шепот был первым, что она осознала, снова обретя способность слышать и понимать. — Все в порядке, не бойся, все в порядке…

«Томми», — попыталась сказать она, но получился лишь невнятный звук.

Тяжесть, давившая сверху, задвигалась, лица коснулось что-то шершавое.

— Клодин, ты в порядке?

— Д-да… — на этот раз слово удалось кое-как выговорить, хотя на самом деле выражение «в порядке» едва ли адекватно определяло ее состояние.

Томми приподнялся.

— Все, можно уже вставать.

Клодин открыла глаза. Он стоял над ней, протягивая руку.

— О, черт! — нагнулся, отцепляя ее от стула — оказывается, она так до сих пор и была пристегнута к спинке — подхватил за плечи и поставил на ноги.

Быстро деловито обшарил ее глазами.

— Ну, как ты? Головой не ударилась?

— Я… нет…

Клодин хотела сказать, что голова гудит и кружится и еще болит рука, которую сначала вывернул главарь, а потом она ее ушибла, когда падала. Но не успела — Томми уже обернулся.

— Да, все в порядке! Сейчас, я иду!

Как она ни старалась уберечь пальто, рукав, проехавшийся по бетонному полу, выглядел теперь непотребно, и было непонятно, удастся ли его починить.

Клодин полумашинально слюнявила палец и вытирала белые уродливые шрамы, расчертившие черную блестящую кожу, но стоило слюне высохнуть, как они проступали вновь.

Она сидела у стеклянной стенки офиса, на стуле — том самом. Хоть и не пристегнутая на этот раз к спинке, но всеми забытая — в том числе и собственным мужем.