— Все в порядке, ничего не нужно! — протискиваясь между людьми, сказал Томми. — Извините. Я сам отвезу жену. Задержанные — в офисе, — повернулся к ней, нерешительно, словно боясь чего-то, коснулся плеча. — Сейчас мы уже поедем.

— Зря ты так, — заметил он, когда они сели в машину. — Это обычная процедура при похищении. Могут быть какие-то скрытые травмы.

Клодин не ответила.

Понятно было, что медики ни в чем не виноваты, что они всего лишь пытались делать свое дело — но ни говорить что-то на эту тему, ни извиняться за свой срыв не хотелось.

Больше он заговорить с ней не пытался, лишь выехав с проселка на шоссе, достал из кармана сотовый телефон и положил на приборную панель.

— Позвони. Этому… Каррену.

— Зачем?

— Я обещал.

— Что?!

— Я обещал, что ты ему позвонишь, когда мы тебя освободим.

Клодин удивленно взглянула на него — когда это они успели сговориться?! Но спрашивать не стала — нашла в записной книжке номер и набрала.

Ришар отозвался после первого звонка.

— Да-да, я слушаю! — голос его звучал встревоженно, чуть ли не испуганно.

— Привет! — начала она.

— Клодин, ты… О mon Dieu! — затараторил он, мешая английские слова с французскими. — Ты… тебя освободили?!

— Да… да, все в порядке.

— После того, как твой муж позвонил вчера ночью, — (о, вот как!), — я места себе не находил. Почему, ну почему я вчера не проводил тебя?! Я должен, обязан был это сделать. Ma pauvre petite!

— Ничего, Ришар. Все уже позади.

— Слава богу! Они тебя не… Ты не пострадала?

— Да, в общем-то, нет. Разве что мое пальто, — невесело усмехнулась она.

— При чем тут пальто?! — разумеется, мужчина, даже самый умный, едва ли в состоянии это понять! — О, ma pauvre petite!..

— Ришар, я сейчас не очень могу говорить, — перебила Клодин. — Сил нет, устала ужасно. Я тебе вечером позвоню, ладно?

— Твой муж рядом?

— Что?

— Он слышит все, что ты говоришь? — проявил «понимание» Ришар.

— Да.

— Ну, до вечера! Иди отдыхай, ma petite!

Клодин нажала кнопку отбоя, на глаза сами собой наворачивались слезы.

Ну почему, почему?! «Моя бедная малышка!» — ведь это должен был сказать Томми, и волнуясь спрашивать «Как ты?!» — тоже он. И остановить машину, и обнять, и дать выплакаться — неужели он не видит, что она последними остатками воли сдерживается, чтобы не зареветь?!

Но он даже не смотрел в ее сторону — гнал и гнал машину…

Потом плакать перехотелось — сразу, вдруг. На Клодин накатило какое-то странное, неестественное безразличие, наполнило ее всю, будто водой, и не было сил ему сопротивляться. Наверное, если бы сейчас к ней снова подошли те медики, она бы не стала возражать и покорно проследовала за ними в машину.

Даже мысль о том, что они едут домой, уже не вызывала радости. Что такое «домой»? Просто слово… А на самом деле там, небось, полно посторонних людей…

Действительность оказалась еще хуже ее ожиданий.

Во-первых, чтобы войти в квартиру, Томми пришлось постучать (в собственную дверь!), каким-то хитрым условным стуком — только тогда Брук открыл дверь. Во-вторых, когда Клодин вошла в холл, из коридора, помимо Перселла, появились еще двое незнакомых людей.