— Как восемь? — переспросил Томми.

Она удивленно взглянула на него.

— Так.

— Почему ты мне сразу не сказала?!

— Ты меня ни о чем не спрашивал. Сказал «Посиди, я скоро приду», и все. Один из них уехал минут за двадцать до твоего приезда.

— Как… как он выглядел? На чем он уехал?

— Ну… лет двадцать, худой… — начала Клодин.

Мужчины подались вперед. Забытая всеми Арлетт встала и нагнулась к духовке.

— …темные волосы…

Внезапный лязг и звон разбитого стекла заглушил последнее слово.

— О-йи-иии! — заверещала француженка.

— Что случилось?

— Руку… руку обожгла! Ой, ой-ии! — повернула ко всем присутствующим ребро ладони с красной полоской и показала на него пальцем здоровой руки, всхлипнула: — Вот…

Если она рассчитывала таким образом вернуть себе всеобщее внимание, то просчиталась. Томми сказал лишь:

— Нет, ну это просто невозможно! — встал и потянул Клодин за руку. — Пойдем!

С сожалением взглянув на оставшиеся на тарелке три ломтика мяса, она покорно последовала за ним в библиотеку. И там, сидя напротив него за столом, подробно рассказала все, что помнила про парня в черном пальто.

Что Томми заинтересовало больше всего — это ее первая встреча с молодым ирландцем. Он дважды переспросил, уверена ли она, что это случилось именно в день похорон отца Арлетт, а не, скажем, на следующий день. Клодин была уверена. Как была совершенно уверена и в том, что столкнулась тогда с тем же человеком, которого потом видела среди похитителей, а не просто с кем-то похожим.

На чем этот парень сегодня уехал, она, естественно, знать не могла, но когда упомянула об увиденной сверху, с галереи черной машине, Томми тоже заинтересовался — похоже, известие о том, что в распоряжении преступников имелась и такая, было для него новостью.

Сидя напротив и помогая ей наводящими вопросами, он быстро чиркал в блокноте непонятные закорючки — до сих пор Клодин не знала, что он владеет стенографией. Под конец сказал:

— На неделе тебе нужно будет подъехать к нам, официально дать показания.

— У меня с послезавтрашнего дня съемки.

— Значит, завтра. Я тебя отвезу.

Когда Клодин вернулась на кухню — одна, Томми остался звонить по телефону — то к своей радости обнаружила, что ее тарелку еще не успели убрать и мясо лежит там в целости и сохранности.

За столом шла милая светская беседа. Бруку, очевидно, не давали покоя лавры Томми, но поскольку боевыми операциями он похвастаться не мог, решил рассказать о лодочной регате на Темзе, в которой принимал участие, когда учился в Итоне. Рассказывал не слишком интересно — артистизма и юмора Томми ему явно не хватало, но Арлетт округляла глаза и ахала.

Клодин слушала вполуха, доедая мясо. Для порядка поругала себя: диета! — но потом подумала, что история с похищением «весит» по крайней мере десять кругов пробежки по парку, так что особо мучаться совестью не стоит.

Томми появился в дверях.

— Ну куда ты пропал — мы же тебя ждем! — встрепенулась Арлетт. — Я без тебя десерт не подаю.

— Я уже здесь, здесь! — отозвался он, садясь на свое место.

Арлетт начала собирать тарелки — Клодин, как хозяйка дома, сочла было своим долгом помочь ей, но быстро почувствовала себя лишней: девчонка сновала взад-вперед, будто в ускоренной съемке, не прошло и двух минут, как стол уже был накрыт для десерта.