Увидев Клодин, он скривил страдальческую физиономию. Тут же встрепенулась и сама Арлетт, оглянулась и — слава богу — отцепилась от него.

— Ой, извините! — потупившись, отступила от Томми на пару шажков. — Я забыла — вам, наверное, это неприятно…

— Что вы, милая! — нежнейшим тоном ответила Клодин. — Я понимаю, у вас сейчас определенные трудности, и если вам для душевного равновесия необходимо иногда виснуть на шее моего мужа, — слова «моего мужа» она чуть заметно выделила голосом, — то… что ж, я вам это разрешаю, — добавила к словам медово-приторный смешок, чтобы показать, что все сказанное — не более чем шутка. — У него шея крепкая.

Нимфеточка побагровела — по мнению Клодин, не столько от смущения, сколько от злости. Тем не менее, войдя на кухню, она весело защебетала:

— Я специально сделала торт малокалорийным, чтобы вы, несмотря на диету, тоже могли его покушать. Это лимонные меренги, бисквита там совсем-совсем немного…

Безе было действительно великолепным. Но какого черта Арлетт вздумалось прослоить его кокосовым кремом?!

С давних пор запах кокоса у Клодин ассоциировался не с чем-то съедобным, а с туалетом — если говорить точнее, с того времени, как она работала в мэрии Филадельфии. По необъяснимой причине мэрия тогда закупала освежитель воздуха исключительно с этим сладковатым и навязчивым ароматом, и во всех туалетах там пахло кокосом.

Поэтому теперь Клодин по кусочку отламывала и смаковала меренги, незаметно отодвигая крем на край тарелочки и собираясь, как только Арлетт отвернется, переложить его на тарелку Томми.

Пока же француженка цвела, наслаждаясь всеобщим вниманием и чувствуя себя «королевой бала». Положила мужчинам по второму куску торта, вопросительно взглянула на Клодин:

— Вам положить?

— Нет, спасибо, пока не надо. Я еще с этим не справилась.

— Но потрясающе вкусно… У-ух, это что-то! — заявил Томми. Девчонка просияла. — Я тебя все забываю спросить, — улыбаясь, продолжал он, — тебе что-нибудь говорит такая цифра — сто девяносто тысяч фунтов?

— Что? — переспросила она. — Мне? Нет! — помотала головой, глядя на Томми широко распахнутыми ясными глазами.

— Ну нет так нет, — кивнул он. — Тебя не затруднит мне еще кофейку налить?

Арлетт встала и обернулась к кофеварке — воспользовавшись этим, Клодин быстро переложила накопившийся крем на тарелку Томми и не удержалась, взяла себе еще кусок торта — уж очень вкусное было безе.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Из дневника Клодин Конвей: «…Вся эта ночь — какая-то фантасмагория, теперь даже не верится, что это на самом деле было!..»

Клодин ушла в спальню сразу после десерта — сослалась на усталость, все-таки она «жертва похищения».

Она думала, что Томми, как и всю прошлую неделю, останется в гостиной — будет с сослуживцами и Арлетт смотреть телевизор. Но едва она переоделась и села причесываться, как он появился в дверях.

Клодин даже немного огорчилась: не мог придти на четверть часа позже: следущее, что она собиралась сделать — это позвонить Ришару! При Томми же звонить было неудобно — то есть вроде и ничего страшного, но кто его знает, начнет еще опять ревновать не по делу.

Но — пришел так пришел, делать нечего. Сел на кровать, взглянул на Клодин, так что их глаза встретились в зеркале, и спросил; точнее, это был даже не вопрос — констатация факта:

— Тебе не нравится Арлетт.