Ирландец шагнул к Клодин. Взглянул на Арлетт — та подбадривающе кивнула и махнула ножом, как дирижер — палочкой.

— Давай-давай! Что — все я должна делать?

— Руки вверх! Не подходи! — вскрикнула Клодин.

Еще шаг, еще.

— Не подходи!

Еще шаг… Она непроизвольно зажмурилась и нажала на курок.

Выстрел прозвучал оглушительно громко. Выстрел — и сразу за ним пронзительный вопль, в первый момент Клодин подумала, что это звенит у нее в ушах.

Она открыла глаза.

Ирландец, скорчившись на полу возле окна, держался обеими руками за колено и тонко повизгивал. На черных брюках кровь была почти не видна, зато хорошо заметна на руках.

Это что… это что — она сделала?!

Клодин испуганно взглянула на Арлетт. Та тоже смотрела на нее, словно не веря собственным глазам.

Каким-то не своим, низким и дрожащим голосом переспросила:

— Ты его ранила?! Ты… ты… — и вдруг стремительно, как разворачивающаяся змея, бросилась вперед. Клодин еле успела отпрянуть — лезвие ножа прорезало рукав халата и застряло в нем.

Выдернув его, Арлетт замахнулась снова, но Клодин перехватила ее руку; попыталась ударить девчонку коленом в живот, но та ловко подсекла ей ногу, и в следующий момент они уже катились по полу.

Падая, Клодин больно ударилась обо что-то боком. «Нож, главное — нож!» — крутилось у нее в голове.

Когда-то она кончала курсы самообороны для женщин, но никто не учил ее, как, оказавшись на полу, справиться с обезумевшей от злости семнадцатилетней девушкой. Клодин даже предположить не могла, что щуплая француженка окажется такой верткой и сильной. Удержать ее руку, сжимавшую нож, удавалось с трудом, Арлетт отчаянно дергалась, пытаясь вывернуться, и когтями свободной руки упорно тянулась к лицу Клодин, при этом изо всех сил лягалась и пиналась.

Сама Клодин отвечала ей тем же, пару раз удалось удачно съездить девчонке локтем под дых — та аж крякнула. Стоя на ногах, она бы чувствовала себя более уверенно, но встать, не отпустив Арлетт, не получалось, а отпустить ее значило бы отпустить и нож в ее руке.

Внезапно француженка сменила тактику — и, когда Клодин в очередной раз отбила тянувшуюся к ее глазам руку, вдруг мертвой хваткой вцепилась ей в горло; перевернулась, оказавшись сверху, и навалилась всем весом.

Сразу стало нечем дышать, в глазах потемнело. Клодин из последних сил удерживала занесенный над ней нож, второй рукой пытаясь оторвать от своего горла цепкие пальцы.

И вдруг девчонка исчезла, словно унесенная каким-то вихрем, и Клодин смогла вдохнуть. Рядом оказался Томми, взгляд его был слегка осовелым, но вполне разумным. Выдавив из себя что-то вроде «Я…», он приподнял ее и усадил, прислонив спиной к письменному столу; быстро, словно не доверяя собственным глазам, коснулся пальцами лица, шеи.

— Я сейчас, ладно?! — метнулся к лежавшей на полу ничком в паре метров от них Арлетт; на ходу пинком ноги отбросил подальше выпавший из ее руки нож. Повернул ее, пощупал пульс на шее, оглянулся на Имона — тот, скорчившись в углу, тихо поскуливал — и вернулся к Клодин, схватил ее за плечи.

— Ты… Как ты?

— Ты ей влепил! Черт возьми, ты ей в самом деле влепил! — восторженно выпалила она.

— А что же мне было делать, если она тебя чуть не зарезала?!

— Ох, как я тебя люблю!

— Как ты — в порядке?

Клодин пошевелила головой, нахмурилась, пытаясь понять собственные ощущения. Голова кружилась, перед глазами плавали черные точки; еще сильно болел ушибленный бок, но вроде больше ничего страшного не было. И тут ее взгляд упал на нечто, чему, по ее мнению, здесь было совершенно не место.