Министр предлагал генералу воздушно-десантную дивизию. Что и говорить, вначале предложение не показалось Маргелову лестным. А потом успокоился — предложили не просто дивизию, а воздушно-десантную!

Приказ о новом назначении был подписан министром Вооруженных сил 30 апреля 1948 года.

Отпуск перед вхождением в новую должность Маргелов потратил на то, чтобы изучить историю воздушно-десантных войск. Перерыл все библиотеки, но книг и журнальных публикаций оказалось немного. Парашютисты, воздушный десант — это не кавалерия и не пехота с древними традициями, восходящими к греческим, римским и египетским войнам, походам Александра Македонского и князя Святослава.

Парашют — не самолет, устройство его намного проще. Предназначение тоже более локальное — «устройство для торможения объекта, движущегося в воздушной среде». Придумал это устройство не десантник, не воин даже, а художник Леонардо да Винчи в 1495 году. Несколько столетий придумка его человечеству была не нужна. Но прошло время, и она очень даже понадобилась. В первую очередь в целях военных.

Век XX стал веком воздухоплавания. С появлением аэроплана возникла надобность в «устройстве для торможения… в воздушной среде». Вряд ли русский изобретатель-самоучка Глеб Евгеньевич Котельников (1872–1944) был знаком с рукописями и чертежами Леонардо да Винчи. В 1911 году появился первый ранцевый парашют «Русский Котельникова, модель 1» — РК-1. Испытания показали его компактность и надежность. Для нужд и обеспечения безопасности полетов аэропланов того времени РК-1 подходил вполне. Но, как известно, в своем отечестве пророков нет. В России — в особенности. Начальство и казна изобретение не оценили, закупать его не стали. Но вскоре грянула Первая мировая война, и командование русской армии спохватилось — необходимо было срочно обеспечить пилотов аэропланов и дирижаблей «спасательными ранцами с автоматическим выбрасыванием парашюта».

Как это ни парадоксально, в армиях Франции, США, Англии, Италии и Германии в это время активно разрабатывали и внедряли в производство идеи русского изобретателя, ныне почти забытого, а не гениального итальянца. Иностранцы быстро наладили производство парашютов, постоянно совершенствовали их. В России обстоятельства изменились только после революции, когда молодая Советская республика начала строить и оснащать Красную армию.

Разработкой новой модели парашюта занялись в Научно-исследовательском институте Военно-воздушных сил. Именно там Г. Е. Котельников продолжил свою работу. Вскоре он создал более совершенный вариант своего изобретения с полумягким ранцем — РК-2 — и образец для десантирования грузов. Работы НИИВВС осложнялись дефицитом материалов, из которых изготовлялись отечественные парашюты. Шелк для купола и строп завозился из-за рубежа, а потому был чрезвычайно дорог. Только к середине тридцатых годов в стране наладили производство отечественного перкаля, что позволило мастерской военного летчика и инженера М. А. Савицкого наладить массовое изготовление парашютов. Но — по иностранным лицензиям. Свое у нас всегда внедрялось тяжело, со времен тульского оружейника и изобретателя Левши. Всегда нам нужны иностранные инвестиции и заморские технологии…

Первым же парашютистом Красной армии считают комбрига Леонида Минова. В 1929 году в составе советской торговой делегации он поехал в Америку и совершил там три прыжка с парашютом. Никакой специальной подготовки он не имел. Он должен был закупить для ВВС РККА партию парашютов, и фирма-изготовитель «Ігѵіп» предложила комбригу самому опробовать качество товара. И Минов прыгнул. Ощущение прыжка с парашютом ему настолько понравилось, что он прыгнул и во второй раз, и в третий.

Вернувшись на родину, он убедил командование создать особое подразделение. Людей отбирал сам — здоровых, крепких, смелых.