—     Теперь я верю, что вы хорошие люди. Злому человеку Кун- дыш свою тамгу не даст. Охотники вы или как?

—     Нет, мы не охотники,-—ответил черный, которого рыжий назвал Шигонькой,—мы слуги нашего бога, по земле ходим—сло¬во божье носим.

Чка долго молчал, обдумывая ответ. Он впервые слышал, что¬бы бог выбирал своих слуг среди людей. Разве у него мало духов и невидимых кереметов? И, чтобы попять слова пришельца, осто¬рожно спросил:

—     Как же вы служите своему богу?

—     Делами своими. Вот повелел нам бог идти в ваши леса и помочь вам. Он сказал: «Живут лесные люди дико и трудно, по¬могите им, землю вместе пашите, хлеб родите, расскажите, как в дружбе меж собой жить».

—     Добрый ваш бог, коли так,— согласился Чка, но, подумав, добавил: —А пославши вас сюда, он про мурзу Япанчу не сказал что ли? Он должен знать, что мурза хлеб родить нам не велит, карает за это жестоко.

—     Мы это знаем,— вступил в беседу тот, кого назвали Сань¬кой,— но нам известна большая правда, по которой живут все лю¬ди: каждый человек волен брать от земли все, что она может дать.

И никто, даже ваш мурза, не волен вставать против этой правды. Наш бог велел сказать вам это. Вы сами не хотите родить хлеб, оттого и легко мурзе держать вас в страхе.

—     Ты неправду говоришь, пришелец. Мы очень хотим родить хлеб. Все, что мы добываем в лесу: шкурки, мед, воск — все идет мурзе в обмен за муку. Если бы мы имели свой хлеб...

—     Так имейте! — воскликнул Ешка.

—     А где взять семена?

—     Мы вам дадим семена. Смотри, старик! — Ешка подбежал к мешку, стоявшему в стороне, набрал полные пригоршни овса и высыпал перед удивленным Чка.

—     Это не наши семена. Это ваши. У нас закон есть: чужое не брать.

Неожиданный отказ старика удивил всех и озадачил. Ирина первая догадалась предложить обмен:

—     Пусть будут наши семена, а ваша земля.

Чка потоптался на одном месте, сказал:

—     Я пойду, пожалуй. С людьми рода поговорить надо. Потом приду,— и он зашагал по тропинке в руэм...

Склонились над рекой хвостатые ивы, смотрится в водную гладь диковатый орешник. Берега заросли мелким ольшаником, могучий лес близко к воде не пускает. Место для руэма самое под¬ходящее. Сорок лет назад облюбовал Чка берега этой речки и перекочевал сюда со своей многочисленной семьей. Каждый член его рода вырубил себе место для кудо. Так возник Чкаруэм, выруб рода Чка.

Сейчас Чкаруэм разросся. Около руэма расчищена огромная поляна, где растут буйные травы. Тут пасут чкаруэмцы свой скот— коров, овец и коз. На нее приходят люди Чкаруэма попеть песни, поплясать и держать, если потребуется, совет.

Сегодня на поляне многолюдно. Чка собрал сюда всех мужчин.

—     Мужчины! — сказал он,— на берегу Корак-иксы[1] появились люди чужого племени. Я думаю — это добрые люди. У них есть семена хлеба, и они хотят родить его на нашей земле. Что думают мужчины об этом?

—     Иметь свой хлеб — больно ладно! — воскликнул младший сын старейшины Ургаш.— Однако страшно. А вдруг мурза узнает?

—     Все мурза да мурза! — крикнул Топкай.