В молитве и не заметила, как распахнулась дверь и на пороге появился весь занесенный снегом Ешка, а за ним — двое, в суконных чапанах с башлыками, внесли человека.

—      Ну, пропади ты пропадом, тащи его сюда,—прогудел Еш| ка. — Давай, клади на нары.

—      Боже мой! Кто это?— воскликнула Палата.

—      В дороге захворал,— снимая тулуп ответил Ешка.— Ну что вы встали? Тащите другого.

Двое в чапанах торопливо вышли.

—      Ну, слава тебе господи, вернулся,— с облегчением сказала Палага и тут же начала ворчать:—У, долгогривый! В такую зава¬руху да целую неделю в лесу!

—      Молчи, квашня, чем языком чесать, согрей воды. Не видишь— помороженные люди.

—      Они не наши, вроде?—спросила Палага, ставя на горячую печку котелок с водой.— Нехристи?

—      Живые люди...

Двое в чапанах внесли еще одного, рядом с первым положили. Палага помогала развязывать башлыки, расстегивать чапаны.

—      Не бойтесь, раздевайтесь. Здесь вас никто не тронет,— сказал Ешка, развязывая мешок.— Вот хлеб оттает — поедим.— Он вынул из мешка огромный каравай ржаного хлеба, положил на печку рядом с котомкой.

—      Спасибо. Еще успеем,— ответил один.— Надо бы на до¬рогу выйти. Нет ли погони?

—Я чую, с этими гостями придется плакать,— сказала Палага, когда те вышли,—Они либо татары, либо еще хуже. Ножи под чапанами видал какие? Скорей всего они лазутчики татар. А ты приволок их сюда!

—      Они, Палагонька, измучены, хворые они. И более нам о них знать ничего не надо.

—      Душа святая! Вот подожди, оклемаются тебя же первого и прирежут.

—      Не ворчи, квашня, помогай хворым!

—      А я что делаю?— Палага сняла с больных чапаны, оба были без сознания, тихо стонали. Бросив в котелок горсть сухой малины, Палага вытащила из рундучка склянку с гусиным жиром, смазала больным обмороженные руки и лица. Кожа на них мес¬тами почернела, местами покрылась красноватыми язвами.

Когда малиновый отвар вскипел, Палага разлила его по круж¬

кам и, приподнимая больных, по очереди напоила. Больные ус¬нули, Палага покрыла их, снова налила в котелок воды.

Двое в чапанах вбежали в зимовку, один заговорил тороп¬ливо:

—      Погоня... Идут по следу. Вы уходите в лес. Мы будем драться!

—      Вы ножички спрячьте,— спокойно сказал Ешка.— Есть за¬пасной выход.

—      Какой? Одна же дверь-то...

—      Лезь под пол. Там сидите. Коли учуют — бегите. Подземный ход к реке ведет.— Ешка сдернул с пола плетеный лыковый ков¬рик, открыл люк, они спрыгнули под пол. Закрыв люк, Ешка встал на половичок, снял с шеи большой серебряный крест и за¬тянул заупокойную молитву. Палага, закрыв дверь на засов, дис¬кантом вторила ему.

В сенцах раздались крики, в дверь сильно ударили, ветхий пасов выскочил из скобок, дверь упала на пол, и четверо дюжих татар ворвались в зимовку. Ешка и Палага запели громче:

Упокой, господи,

Души рабов твоих,

Даниилы и Ерми-илы.