—      Сейчас узнаем,— Ешка подошел к люку, поднял половик, но вдруг в сенцах явственно зазвучала татарская речь:

—      Кель мында! Мында кельган тура[3].

—      Вернулись басурманы! — воскликнула Палага.

Ешка сдернул крест и снова запел «Со святыми упокой», Сань¬ка снял засов, впустил татар. Вошли двое, остальные стояли на воле у окна. Пожилой оглядел зимовку, подошел к больным, от¬крыл чапаны. Хворые враз застонали.

—      Они живые. Зачем отпеваешь?

—      Какое там живые? Одной ногой в могиле,— ответил Ешка испуганно.

—      Ты хитрый, поп.— Татарин говорил добродушно, даже вроде весело. Отойдя от хворых, подошел к Саньке и начал его обгля¬дывать.

—      Где я мог тебя видеть, парень?

—      Н-не знаю,— ответил Санька, заикаясь, хотя сразу узнал хана Шигалея.

—      Сейчас вспомню. Я видел тебя в Москве. Ты был постельни¬чим у великого князя. Потом убег. Аказ с тобой скрылся.

—      Обознался ты,— хмуро сказал Санька.

—      Ты меня не бойся, парень. Не обознался я. Под чапаном Топейка лежит. А вы убежали вместе.

—      Ты-то кто такой будешь?—осмелев, спросил Ешка.

—      Я хан Шигалей. Служу царю Ивану. Иду в Москву. Вот мало-мало запутался. В лесу такой шурум-бурум.

—      А ты не врешь?— Ешка осмелел еще больше.

—      Ай, поп! Мало того, что ты хитрый,—ты еще и вредный. Поверь, я вам не враг. Я нужду терплю. Со мной пять человек. Сейчас их сюда позову.

—      Коли не враг — пускай.

Хан Шигалей вышел, Ешка спросил Саньку:

—      Он вправду Шигалей?

Санька согласно кивнул головой.

—      А ведь из тех, что под полом, один-то Аказ. Я слышал, так его называли.

Ешка поднял крышку люка. Вылезший из подвала Мамлей сначала не разглядел посторонних. Но когда увидел татарина, сразу схватился за нож.

—      Мамлей?!—воскликнул Шигалей.— Брось нож!

—      Хан Шигалей?! Аказ, смотри, кто здесь!

Аказ не успел появиться в люке, как его облапил Санька.

Пока обнимались и тискали друг друга, Ешка глянул на Палагу и, разведя руками, произнес:

—      Поистине неисповедимы пути господни.

—      Как вы сюда попали?—спросил Шигалей Аказа.

—      Идем в Москву.

—      И я в Москву. Ты тоже заблудился?

—      Ох и рад, что встретил...

—      Ия! Аллах послал тебя сюда. Ты даже сам не знаешь, как мне нужен. Я поведу тебя к царю. Может, он и мою вину простит?

—      Какую вину?

—      Оставил я Казань. Чуть ноги унес.— И Шигалей начал рас¬сказывать о своей неудаче в Казани.

Ирина и Аказ давно заметили друг друга. Оба обрадовались, а заговорить все не решались. И только когда Ешка позвал всех к столу, Аказ подошел к Ирине, сидевшей в уголке.

—     Сестренка, здравствуй!

Ирина рывком метнулась с лавки, обняла Аказа, прижалась к его груди, спрятав лицо в кафтан, заплакала.