Несмотря на расстройство, царь обедать с послами пошел.

Послы вошли, поклонились царю. Иван будто сего не заметил. Адашев указал послам место от царя в отдалении за отдельным столом. На другой конец царского стола сели Курбский, Шигоня и Сильвестр. Иерей смотрел на инородцев зло, потряхивал гривой. Вошел стольник с большим серебряным тазом, на плечах — по по¬лотенцу. Царь омыл руки, вытер. Полотенце положил на колени. В этой же воде ополоснули руки и остальные.

—     Благослови, владыка, нашу трапезу,— сказал царь, и Мака¬рий, встав, троекратно перекрестил стол и снова сел.

Вино налили в кубки, царю в широкую золотую чашу. Он при¬поднял чашу над столом, сказал:

—     Во здравие земли Русской и веры православной.

Все подняли кубки и выпили. Митрополит перекрестил свой ку¬бок, но пить не стал — нельзя.

Слуги внесли в палату на дорогих подносах мисы со стерля¬жьей ухой, с поклоном поставили перед гостями.

После ухи снова наполнили бокалы, и снова царь сказал:

—     За одоление недруга нашего — казанского хана!

А слуги уже вносили жареных лебедей.

Царь ел мало. Он поковырял вилкой лебедя, отломил крылыш¬ко, но есть не стал. Вдруг спросил Аказа:

—     А князь Плещеев украденное твоим людям вернул?

Аказ и так еле справлялся с непривычной ему вилкой, а тут и совсем выронил ее из рук. И было отчего. Он растерялся и не знал, что ответить царю. Сказать, что вернул — он не мог, плещеевские ратники уж давно взятое поели, а как скажешь правду, если гос¬тил у того князя? И Аказ молчал, поглядывая то на царя, то на Саньку.

—     В прошлом году друг мой Аказ говорил, что он не умеет лгать. По глазам вижу, что Гришка волю мою не сполнил.

—     Великий государь! Ты его прости. По незнанию, а не ради зла он сделал это. А людям тем, у кого князь ясак взял, мы всем народом помогли.

—     Помогли вы тем людям или не помогли, а князь пусть сам все, что взял, обратно привезет, чтобы другим неповадно было. Ты слышал, Алеша?

—     Будет сделано, государь.

—     Скажите, мои послы, вот вы говорили, что встанут на мою сторону ваши два больших полка. А вера в своих людей у вас есть? В тяжком и опасном бою могу ли я на них положиться? Обопрусь я на них в деле ратном, а они из-под руки моей выско¬чат, воинов моих под удар подведут.

—     Мы людям своим верим! — ответил Аказ.

—     Во Свияжске ты тоже так думал, а как поднес боярин тебе дулю — они и разбежались все, да его же, боярина, людей побили.

—     Тогда жалованной грамоты не было, государь.

—     Я это не в упрек сказал, а к тому, что не мешало бы в бою ваши полки проверить. Вашего же спокойствия ради.

—     Повелевай, государь.

—     Вернетесь в Свияжск — малый походец на Казань сотворите. Там сами увидите, пойдут ли ваши воины в большое дело. С вами никто из моих воевод не пойдет — сами полки ведите.

—     Спасибо за доверие, государь. На Казань мы сходим.

—     А теперь, Шигоня, ты скажи, что можно сделать, дабы вет- лужская и кокшайская черемиса с нами в дружбе жила?

—     Пусть Аказовы люди, государь, почаще и поболее в ту сто¬рону ходят и о твоем жаловании лесным людям рассказывают.