стране хан Ямгурчей нужен. Надо не прогадать — из такой нуж¬ды выгоду большую себе можно сделать. Турецкому послу бога¬тую юрту поставили, русскому тоже рядом не хуже храмину воз¬вели. Служанок молодых приставили, охрану надежную. Андрюш¬ка спал плохо— всю ночь мучили блохи. На рассвете не вытер¬пел, вышел на волю, снял рубашку — все тело в волдырях. Гля¬нул в сторону — там турецкий посол по пояс голый на камне си¬дит. Андрюшка пригляделся: боже ты мой, старый знакомый! По¬дошел ближе, сказал по-русски:

—     Што, паша, ногайские блохи злее турецких?

Авилляр поднялся, долго и удивленно разглядывал Андрея, но ответил тоже по-русски:

—     Всю ночь не спал. Кусаются, как собаки.

—     Не узнаешь меня?

—     Не узнаю.

—     Вспомни Дон. Ватагу вспомни.

—     Андрюшка?

—     Он самый.

—     Вырос ты, вот и не узнал.

—     А ты постарел. Слышал я, ты в великих визирях ходил?

Лицо паши омрачилось, надевая рубаху, он ответил:

—     Ходил. Теперь вот снова по земле скитаюсь. Силы на ис¬ходе, а спокойной жизни нет. Служишь-служишь...

—     При троне оно так,— сказал Андрюшка, присаживаясь ря¬дом.— Я вот тоже с малых лет, а до сотника еле дослужился.

Помолчали.

—     Все во власти аллаха,— прервал молчание паша.— Вот мы когда-то одному делу служили, а теперь — враги.

—     Это царь с султаном враги,— сказал Андрюшка.— А нам делить нечего. Все, что надо разделить, до нас разделено.

—     Как это?

—     Ты, я чаю, приехал Ямгурчея уговаривать. Чтобы он на Москву войной пошел. Он с мурзой Юсуфом Москве противник, их на сие уговорить нетрудно. Я же к мурзе Измаилу приехал. Он царю моему служит — Казани помогать не будет. А земель у Измаила полханства, вот и суди сам — одолеет ли твой султан Русь или не одолеет. Казань сейчас ослабла, ханом там дите не¬разумное, а Сююмбике... что ни говори — баба есть баба. И ты свои кости натруждал зря.

—     Об этом я знал. И султану о розни ногайской сказывал. И велено мне враждующих братьев Юсуфа и Измаила помирить. И я их помирю.

—     В могиле они помирятся.

273

—     Посмотрим. Ныне, я думаю, Юсуф и Измаил будут заодно. А на Казань другого хана пошлют. Эддин-Гирея.

18 Марш Акпарса

/

/

—    Стало быть...

—    Хватит спрашивать. Я и так слишком много тебе сказал. По старой дружбе.— Авилляр, кряхтя, поднялся с камня и скрылся в юрте.

Сначала Андрюшка ничего не мог понять. Гвоздем в голове засел вопрос: почему такой умный и хитрый посол, каким знал он Авилляра, сказал ему о том, что говорить бы никак не следовало? Может, захотел похвастаться своим посольским уменьем? Вряд ли. Зачем же тогда? И вторая загадка: кто такой Эддин-Гирей? Имя это Андрюшке знакомо, где-то он уже слышал его. Напрягая память, вспомнил: когда он был послом в Бахчисарае, таким именем звался племянник Менгли-Гирея. Погоди, погоди,— Андрюха хлопнул себя по лбу,— что же это получается? Если ха¬ном на Казань пошлют Эддин-Гирея, то мурза Юсуф остается ни при чем! Его дочь Сююмбике и внука Утямыша с трона тогда долой! И Юсуф султану покажет кукиш! Он будет заодно с Из¬маилом против турок.