Не забуду стан твой стройный,

Голубой платок с каймой,

И во сне глубоком слышу Где-то рядом голос твой.

Сколько лет, завороженный,

На распутье я стою...

Где искать тебя, такую,

Ненаглядную мою?

Еще не окончилась песня, а лицо Эрви уже пылало. Она все поняла. Здая ревность снова зашевелилась в груди. «Вчера я дума¬ла: это не его гусли. Ошиблась я. Это гусли Аказа. Сразу хорошо играть стали. Теперь я знаю, к кому лежит его душа»...

И пошли дни сердечных терзаний, бессонные ночи, жгучая рев¬ность в груди, думы, думы — без конца.

Мужчины договорились оставить Ирину в илеме. Жить опреде¬лили у вдовы. Муж ее, Айдар, умер давно, сын в войске Аказа. Старушка с радостью приняла Ирину в свой дом. Эрви возразить не смела—она привыкла в Казани слушаться мужчин. Однако бо¬роться за свое счастье решила ожесточенно — не напрасно она прошла через многие муки, чтобы так просто отдать любовь. Если Аказа не было дома, за жилищем Айдарихи следили нанятые дев¬ки. Но муж туда не заходил, он по-прежнему мотался между илемами, а всю последнюю неделю жил в Свияжске. Если Ирина выхо¬дила за околицу или в лес, Эрви узнавала об этом сразу.

Ирина тоже тоскует. Каждое утро просыпается до свету, от¬крывает окно и встречает зарю. Каждое утро ждет брата. А может быть, еще кого? Брат уехал в Свияжск и в Нуженал не кажет глаз. И Аказ тоже не бывал в Нуженале. Тут теперь хозяином Янгин. На¬казали ему заботиться об Ирине и Эрви, он и заботится. Еды, дров у Ирины вдоволь. Вот только одежды русской нет, но Ирина сов¬сем привыкла к марийским платьям. К Эрви в дом ходит редко, неласково встречает ее жена Аказа.

Вот и сегодня, погоревав у окна, Ирина вышла в лес за трава¬ми. Еще во скиту, а потом в Чкаруэме научилась она разбираться в травах и знала, от какой болезни какая трава помогает. К Ирине часто заходят люди, лечит она их когда настоем из трав, а когда и ласковым умным словом.

Любят Ирину в Нуженале. Совсем позабыли, что русская, за свою считают, по-черемисски Орина зовут.

Утренняя заря вышла на небо и задернула своим розовым по¬логом бледные звезды. Потом взошло багровое солнце, предвещая погожий день. Становилось теплей, высохла роса. От земли шел горьковатый запах полыни и еще каких-то неведомых Ирине лес¬ных трав.

Собирает Ирина травы, вспоминает Аказа. Даже сама не знает, кого она ждет больше — его или Саню? Знает, что чужой жены муж, а все равно ждет. Для чего ждет? Да разве сердце спрашива¬ет, когда любить? Просто трудно без этого человека жить — и все.

Вдруг навстречу бежит Айвикт — девушка с Аказова двора. Она чуть не каждый день прибегает к Ирине — новости приносит, скучать одной не дает. Подбежала и выпалила:

—     Ой, И'ри, беда у нас! Говорят, Аказ сильно ранен.

—     Как ранен?!

—     Татарин копьем грудь ему проткнул.

Ирина бросила охапку трав на руки девушке и бросилась бе¬жать в сторону дома Аказа.

Эрви она застала на дворе. Та сидела меж двух молодых бере¬зок на скамейке и играла на гуслях.

—     Ты знаешь, Эрви, говорят, Аказ ранен!

—     Знаю,— спокойно ответила Эрви.

—     Как ты можешь?! Он, может, умирает... а ты. Ведь он муж!

—     Мой муж, а не твой. Тебе какое дело?

—     Так это для всех горе!

—     Он патыр, не старуха. Ему к ранам не привыкать. Ты о своем брате заботься, а об Аказе есть кому без тебя думать,— Эрви исподлобья взглянула на Ирину и, поднявшись, пошла в дом.

Ирина настолько была взволнована и испугана, что не замети¬ла неприязни Эрви.