Аказ перевел слова князя подошедшим черемисам. За всех ответил Сарвай:

—     Деньги будешь давать — обидишь. С гостя денег не берут.

Князь, выслушав перевод, низко поклонился, сказал:

—     За столь великое гостеприимство поклон вам земной.

Наевшись, ратники свалились кто где, уснули. Воевода тре¬вожить их не стал. Он и сам еле держался на ногах. Шутка сказать, последнюю неделю шли, почти не спавши.

Нуженал опустел.

Почти все черемисы ушли в Аказово войско, их работа легла на женские плечи.

Женщины дома почти не живут: то работают в поле, то ходят добывать бортяной мед, то зверя промышлять. Иные на реке рыбачат.

В Аказовом дому тишина, запустение. Живет здесь Эрви в одиночестве — муж из Свияжска вестей не шлет. Видно, и вправду разлюбил ее Аказ. И стала Эрви собираться к старой колдунье.

Шемкува целыми днями ищет травы, вечерами сидит в ста¬ром кудо у костра и варит приворотное зелье. А кому его пить? Мужики все на войну ушли, бабы — в лесу, на охоте. И киснут зелья в глиняных горшочках на самой дальней полке.

Работать Шемкува не хочет. Бедная сиротка Айвика теперь у нее живет, еду готовит и побои терпит. Намучится за день, ве¬чером забьется под нары на тряпье и спит.

Сегодня для Айвики день был особенно труден. Заставила ее старуха молоть на ручном жернове муку, два раза била за то, что не вовремя подала еду. Вечером Айвика юркнула под нары и только начала засыпать, как вдруг человек в кудо вошел. Ай¬вика по голосу узнала — Эрви.

Шемкува удивленно смотрит на гостью, думает. Знает, что Эрви ненавидит ее, и только великая нужда привела сюда эту гордячку. Эрви присела на край лавки, не знает, с чего начать разговор. Зато Шемкува знает:

—     От мужа вестей долго нет?

—     Нет,— тихо отвечает Эрви.

—     А другим женам есть?

—     Другим есть.

—     Может, Аказ полюбил другую?

—     Наверно.

—     Колдовать надо?

—     Если можешь.

Шемкува, кряхтя, встала на лавку и взяла с верхней полки горшочки со снадобьями. Один из них поставила на горячие угли и, когда снадобье разогрелось, бросила туда щепоть растертых сухих трав. Потом долго шептала над горшочком.

Отдавая снадобье Эрви, сказала:

—     Поезжай к мужу и после захода солнца, когда будет ужи¬нать, вливай по две ложки в еду. Через неделю он не сможет без тебя жить и дня.

—     Спасибо тебе, проси чего хочешь. Может, шкурку лисы, может, мяса, может, зерна?

—     Это все у меня есть. Ты отдай мне сиротку Айвику. Насов¬сем отдай.

—     Она и так у тебя живет.

—     Бежать хочет.

—     Скажи: пусть тебе служит.

Эрви шагнула к выходу, но дверь распахнулась — и навстречу ей вошел высокий мужчина.

—     Салям алейкум, женщины!

—     Входи с миром, садись,— Шемкува угодливо расстелила на нары лучшие шкуры, усадила гостя. Человек глянул на Эрви, сказал:

—     Это жена Акубея?

—     Да, почтенный. Это— Эрви.

—     Сам пророк послал ее сюда. Она мне нужна. Я буду говорить устами Сююмбике.

—     Как поживает царица?—спросила Эрви.

—     Великое горе постигло ее.