—     О-ей!—воскликнула Эрви.—За что аллах покарал ее? Несчастная!

—     Не говори так. Где бы ни была мудрейшая Сююмбике — она всюду царица! Она рождена повелевать, и до самой смерти ее слова будут священны для всех, кто верит в аллаха. И для тебя — тоже.

—     Слушаю тебя, почтенный.

—     Зови меня мурза Чалкун.— Мурза поглядел на Эрви и нео¬жиданно сказал:—А твой муж напрасно бросил тебя. Ты кра¬сива, как луна в девятый день рождения.

—     Он не бросил. Он вернется...

—     Не криви душой, Эрви. Я все знаю. Твой муж скоро женит¬ся на нечестивой русской женщине и не приедет к тебе.— Мурза подвинулся ближе к Эрви, заговорил тише:— Знаешь, кто винов¬ник твоего горя? Русский царь Иван.

—     Царь... Иван?

—     Пусть покарает меня аллах, если я лгу. Эта русская девка жила здесь, и Аказ не женился на ней. Он об этом и не думал даже. Но когда он ходил с посольством в Москву, царь приказал ему, чтобы он взял в жены русскую, а свою жену бросил. И Аказ не ослушается царя. Сидишь ты в своем кудо и ничего не знаешь. Сююмбике послала меня помочь тебе.

—     Мне... помочь?..

—     Она велела передать тебе этот перстень. В нем яд.

—     Надо отравить эту русскую?

—     Какая польза? Отравишь одну — царь заставит жениться на другой. Надо отравить царя!

—     Но царь в Москве!

—     Стало известно, что Иван со своей ратью скоро будет в Свияжске и заедет в гости к Аказу. Никто, кроме тебя, не смо¬жет сделать это. Если царь Иван умрет, его войско не пойдет на Казань, Сююмбике вернется из плена и сделает все, чтобы Аказ был только твоим. Ну?

—     Нет, мурза. Я не возьму яд. Моя любовь к Аказу велика, но мой народ я люблю больше. Если царь умрет от яда, русские затопят кровью мою землю. Разве я могу послать на гибель лю¬дей моей земли?

—     Тогда Аказ узнает все,— взвизгнула Шемкува,— узнает про Коран, про Булата, про клятву!

—     И народ, который ты так любишь, выгонит тебя из родных мест,— мрачно сказал мурза.

—     Так же, как они когда-то выгнали меня.

—     Пусть!— твердо произнесла Эрви.— Только свой яд спрячь подальше.

—     Ты долго жила рядом с Сююмбике и не научилась бороться за свое счастье. На, бери!

—     Зачем ее уговаривать?—подняв вверх костлявые руки,  кричала Шемкува.— Давай яд мне! Я сумею сделать все, что на¬до, без нее. А ей все равно конец!— Шемкува выхватила у мурзы перстень и, подскочив к Эрви, крикнула:— Знай, несчастная: я иду к людям, я иду к Аказу! Я всем расскажу про твои грехи, и горе тебе, клятвопреступница! — Шемкува бросилась к выходу, но Эрви схватила ее за руку и, разжав ладонь старухи, взяла перстень.

—     Дай сюда.

—     Давно бы так!

—     От своей судьбы не уйти. Иди, мурза, к Сююмбике и скажи ей, что она не сможет упрекнуть Эрви. Я сделаю все как надо.

—     У русских обычай есть: жена хозяина подносит гостю пер¬вую чарку. Ты брось яд в вино и подай царю, ведь ты хозяйка. Через неделю он умрет, и никто не узнает про твою вину.