—     Как же, все как есть понял. Пасибе тебе,— говорил Сарвай.

Кое-где из общего гула вырывалась песня. Она взлетала над

поляной, но, не успев расправить крылья, тонула в шуме голосов.

Услышав песню, Аказ подозвал Топейку и шепнул ему на ухо.

Скоро появилось десятка полтора барабанов, дюжина пузыр¬чатых шювыров, кто-то принес гусли.

—     Теперь позволь, великий царь, потешить тебя пляской.

—     Давно пора! — сказал Иван.— Заговорились, а про веселье забыли.

Перед столами освободили место — грянула музыка. Словно ковром белых цветов покрылся свадебный луг. Сорок девушек, а впереди Айвика и Овати, выбежали в круг. Все в полотняных белых платьях, с наплечниками из лент и кружев. Фартуки густо расписаны невиданными узорами по груди и по подолу. Широкие длинные пояски с кистями закреплены на спину чуть пониже ло паток и заколоты на правом боку. У каждой по два цветных платка, связанных за концы и накинутых на плечи. Свободные концы платков держат в руках.

Пляшут легко и грациозно, идут по кругу, помахивают волно¬образно руками — радостно глядеть. Широкие платки вьются за раскинутыми руками, и кажется, что летят над лугом невиданные волшебные птицы.

Кончилась плавная мелодия, ударили барабаны, встрепену¬лись девушки, враз взмахнули платками-крыльями, сбежались по четверо, и десять ярких звезд пылают на поляне. И снова льется .звонкая гусельная струя, и снова кружатся плясуньи, вьется во¬круг них цветной платочный вихрь; разбегаются во все стороны, потом сбегаются опять, и что ни миг, то новая картина.

Только успокоилась Эрви, глядя на пляску, вдруг кто-то тро¬нул ее за рукав. Оглянулась — стоит незнакомая женщина, зна¬ками просит ближе подойти.

—     Шемкува велела тебе па поляну в кленовой роще прий¬ти,— зашептала женщина.

Когда пляска кончилась, Иван взял со стола две серебряные вызолоченные внутри чарки, сам налил вино и поднес Овати и Айвике.

—     Ну, невестушки, плясали вы хорошо! Выпейте на счастье от меня, а чарки в дар примите — на память.

Айвика и Овати пригубили чарки и передали их подругам. И пошли чарки гулять по девичьим рукам. Каждая прикасалась к чарке губами, чуть-чуть отпивала не пробованного ни разу в жизни напитка и передавала вино дальше...

Эрви хорошо знала, зачем зовет ее Шемкува. Еще в прош¬лый раз, согласившись взять яд, она надумала предотвратить злодейство. Эрви хотела затянуть время, сделать так, чтобы Шем¬кува, надеясь на нее, не подсыпала отраву сама. А потом, когда царь уедет, будь что будет. И сейчас, когда к ней подошла не¬знакомая женщина и велела идти к колдунье, Эрви сразу согла¬силась все с той же мыслью — оттянуть время. Выйдя из-за стола, она осторожно подошла к кленовой роще и спряталась в кустах. Шемкува и женщина (это была чувашка, которую нака¬нуне мурза послал в помощь Шемкуве) сидели на маленькой по¬лянке, и Эрви не только хорошо видела их, но и слышала, что они говорят.

—     Ну, Топейка, ну, шайтан, этого я тебе не прощу! — руга¬лась старуха, прикладывая к голове мокрый платок.— Чуть не убил меня, презренный! Ну, где Эрви? Почему не идет?

—     На Эрви надежду не держи. Это из-за нее тебя чуть не задавил этот глупый медведь. Если бы не я„.

—    Эта пустоголовая трусиха испортит нам все дело! Почему ее до сих пор нет? Сходи еще раз.

Чувашка ушла и вернулась нескоро. Это радовало Эрви: вре¬мя праздника шло к концу.

—    Я нигде не нашла ее.