|
Где-то над Волгой кричит чайка. В темном небе горят звезды. Очередной день, первый после освобождения города от власти Аслана и АК, заканчивается. – Да, вот именно – второй шанс. – Ник выразительно смотрит в сторону входа в Цирк. Где-то там, среди укладывающихся людей, находится и Монах. – Если уж серьезно говорить о серьезных вещах, то этот самый «Второй шанс»… – Погоди, погоди, – останавливает его Бабай. – Ты кислое с прес shy;ным не путай. Монах, он нужен, понял? Он людям надежду дает. – Надежду дает, а потом власть захапает, – кивает Ник. – Он же сумасшедший, неужели вы не видите? – Погоди, я сказал! – в голосе Бабая прорезается сталь. – Едрит-трахеит, когда мы все по-нормальному наладим, он в тень уйдет. Или, глядишь, настоящий батюшка появится… – низко наклонившись к сидящему у костра Нику, Бабай свистящим шепотом произносит: – Он же… Монах… не монах никакой! Жил при монастыре, в работниках. Как там у них называется, не помню… послушник, да? Ну, нахватался по верхам. Фанатик, да. Он, и правда, не в себе. Но видишь – нет у нас другого священника. Фарид-ага старый совсем, еле ноги таскает. Да и мулла он, а у нас мусульман меньше половины, а всерьез верящих – вообще с гулькин хрен. – А откуда у вас такие сведения – про Монаха? – заинтересованно спрашивает Ник. – Филатов рассказал. Ник сводит брови к переносице, ворошит прогоревшие ветки. В темное небо взметается сноп искр. – Кстати, – говорит он через какое-то время. – Вот про Фила shy;това… – Э, не нашего ума это дело, – неожиданно сворачивает разговор Бабай. – Филатов сам по себе. Забудь. Ты лучше скажи – что решил-то? Принимаешь назначение? – Вы же мне до утра дали время подумать! – Утро, вечер… Ты дурака не валяй, отвечай как мужик: будешь работать начальником полиции? Ник смотрит в красные глаза Бабая, отражающие блики костра и стискивает зубы. Он прекрасно понимает, что все его, в сущности подростковые, аргументы про то, что мент – это западло, не имеют никакого значения. Совету общины нужен порядок. Порядок нужно наводить жестко. Для этого нужен молодой, энергичный и уже проявивший себя человек. Еще вечером, на Совете, Ник объявил, что берет самоотвод и предлагает Заварзина. Но сразу несколько членов Совета чуть ли не хором объяснили ему, что Николай уже выбран судьей и при этом он – бригадир рыбаков, потому что разбирается в этом деле. Ник в рыбалке был если не полным профаном, то где-то рядом – так, любитель-поплавочник, и заменить Николая, конечно же, не мог. Масло в огонь своим демонстративным уходом с Совета подлил Хал, кандидатура которого на должность заместителя начальника полиции как раз не прошла – тот же Заварзин его и задвинул, причем по делу, объективно. Что такое полиция в нынешних условиях, Ник понимал плохо, о чем честно и заявил. Ему популярно растолковали: нужно отобрать людей, организовать пункты охраны правопорядка, пресекать преступления, бороться с мародерами, которых за время аковщины в городе расплодилось немало – и прочая, и прочая, и прочая… – Я все-таки до утра хочу подумать, – отведя глаза, тихо, но твердо говорит Ник. – Утром все скажу, обещаю. Бабай коротко блякает, машет рукой и идет спать. Ник оглядывается. Стоит тихая, темная августовская ночь. Довольно холодно, но от костра идет приятное тепло. Мимо проходит десятник и несколько общинников, вооруженных автоматами – смена караула. Теперь с наступлением темноты Цирк охраняют десять человек, причем посты вынесены далеко от здания – чтобы больше никто не застал общину врасплох. Завтра утром, если Ник даст согласие, эти и многие другие люди станут его подчиненными. |
