— Черт, малыш, я знаю, где ты можешь найти его. Но я никогда не скажу тебе этого.

— Тогда отправь меня к тому, кто скажет! — попросил я, разводя руками.

— Почему тебе так важно найти его? — спросил хафлинг.

— У него есть кое-что, принадлежащее мне, — соврал я.

— Так вот оно что, — он двинулся назад. — Дроу что-то украл у тебя, да? Что именно?

— Это тебя не касается, — выплюнул я.

— Эй, ты не делишься со мной, я не делюсь с тобой, понял?

Я нахмурился. У меня не было никаких оснований доверять хафлингу, но лучшего плана не было.

— Мне нужно поговорить с ним, — пробормотал я. — У него есть информация, которая мне нужна.

— Ого! Так ты хочешь получить информацию о парне, у которого есть информация. Это нечто прекрасное! — рассмеялся Дондон. — Ну, прости, тогда ничем не могу тебе помочь. Тебе точно не удастся подойти к нему достаточно близко, чтобы поговорить. Если бы это было, ну знаешь, мешок золота или волшебное кольцо, то другое дело. Энтрери убийца, а не грабитель. Его не интересуют побрякушки. И я, возможно, смог бы помочь тебе с этим делом. Ну ты понимаешь, о чем я? Но информация? — он взмахнул руками в воздухе. — Ничего не выйдет.

С этими словами он исчез за углом.

Несколько минут я подождал на месте. Потом обогнул угол, направившись вслед за хафлингом. Я и раньше следил за Перро, и был более чем искушенным в этом деле. Я знал, что трюк состоит ни в том, чтобы скрыться, а в том, чтобы затеряться в толпе. Конечно, было много разных способов слежки — контрольные точки, внезапная смена направления, следование по пятам. Все они были созданы для того, чтобы скрытно идти за человеком, желающим оторваться от преследования. Но использование этих методов опиралось на знания, или, по крайней мере, подозрения жертвы о слежке. А я надеялся, что Дондон обо мне даже не подозревает.

Хафлинг шел быстро, ловко двигаясь по многолюдной улице. Весьма вероятно, что по дороге он даже выпотрошил несколько карманов.

Все убожество, которое стало чумой Мемнона, прослеживалось и в Калимпорте. Мы проходили мимо самодельных лачуг из дрянной древесины, прислонявшихся к стенам огромных особняков. Высокие шпили взлетали над трущобами. Орда попрошаек расселась по края дверей большого храма. Запах Калимпорта был особым: вонь немытых тел, покрытых обилием благовоний. Казалось, словно город богачей пытался скрыть запахи нищеты.

Чем дольше я следовал за Дондоном, тем больше убеждался в том, что он знал, куда идет. И учитывая наш предыдущий разговор, я понял, что он, вероятно, направляется к Энтрери или к кому-то, кто знал этого человеку, чтобы дать ему знать обо мне.

Но разве это так плохо? Дондон и нищие на улице, конечно, боялись Энтрери. Дзирт, с другой стороны, даже не упоминал о нем. Хотя это было не единственным, оставшимся за рамками наших бесед с дроу. Он никогда не говорил мне о том, что хочет камень. Я понятия не имел, какие слова Дзирта были правдой, а какие — ложью, и у меня не было способа разобраться в этом сейчас.

Большой колокол в храме, лежавшем впереди, зазвонил. Мой взгляд метнулся к морю прихожан, которые потекли из дверей храма, и я чертыхнулся. Я потерял Дондона. Я помчался вверх по улице, проходя мимо рядов лачуг. Когда я двигался мимо темной аллеи, чья-то рука схватила меня за предплечье и потянула внутрь. Я не мог не вскрикнуть.

— Я знал, что ты следишь за мной, глупый ребенок, — сказал Дондон. Однако его голос не был столь же суров, как его слова. Он говорил почти удивленно.

Я прислонился к высокой каменной стене, желая унять бешено стучащее сердце, чтобы взять себя в руки.