— Пятнадцать тысяч, — повторил Шнейдер. — Может быть, чуть больше, а может, и меньше, точно сказать пока трудно.

Джозеф кивнул в знак согласия:

— Очень хорошо. Я готов идти до конца.

— Мудрое и смелое решение, — просиял профессор.

— Однако не сразу, доктор, не сразу. Мне нужно закончить кое-какие дела. Знаете, связать все концы. Скажем, через три месяца я буду вполне готов.

— Стало быть, зимой. Великолепно. Лето не подходящее время для подобной работы. Солнце — наш первый враг. Под его лучами начинает гноиться заживающая ткань. — Шнейдер помог Джозефу надеть пальто и даже провел ладонью по его плечу. — Конечно, будет немного больно, но бояться вам нечего. Такой сильный, выносливый человек должен легко справиться с подобными трудностями.

Что правда, то правда. Джозеф действительно был человеком сильным. Ел он сейчас много и поэтому быстро набирал в весе. А его каждодневные четырехчасовые прогулки пешком быстрым шагом укрепляли мускулы. С седыми волосами Джозеф выглядел старше лет на десять, но тело будто помолодело.

Сейчас Джозеф шел через площадь. В 1944 году бронетанковая дивизия СС вела в окрестностях города арьергардный бой. Но сейчас от выбоин и ям от артиллерийских снарядов ничего не осталось, и площадь вновь обрела свой элегантный вид. Джозеф направился к туристическому агентству, в витрине которого красовались открытки с видами Таити. Когда он входил, колокольчик над дверью мелодично зазвенел.

Через полчаса, сделав денежный вклад, Джозеф вышел на улицу. Делу был дан ход.

У него был снят номер в маленьком отеле на окраине Цюриха, почти в деревне. Джозеф не собирался идти к трамвайной остановке или брать такси. Широким шагом он пошел по направлению к гостинице, и каждое движение давало ему новый прилив сил, заставляя сердце энергично работать.

СИЦИЛИЯ

Кейт ждала, сидя на песке и обняв руками колени. Небо становилось все темнее. Длинная черная полоса появилась на самом горизонте, а в воздухе чувствовалось приближение грозы. Она уже не плакала, и слезы высохли на глазах. Кейт ощущала зияющую пустоту в душе, и эта бездна, казалось, была способна поглотить все.

Когда Кейт услышала голос юноши, она быстро повернулась к нему. Он спускался по каменистой тропке. В залатанной рубахе и джинсах, с кепчонкой на голове, парень остановился около Кейт, склонив голову набок:

— Что ты делаешь?

— Я готова.

Глаза Сантино неожиданно широко раскрылись:

— Готова к чему?

— Готова заняться любовью.

Парень даже окаменел от неожиданности. Затем он непроизвольно взглянул на небо.

— Скоро будет шторм.

— Мне нее равно. Я готова, — спокойно повторила Кейт, крепко сжав при этом кулаки.

— Но Катарина… — парень казался напуганным до смерти, он нервно облизывал пересохшие губы. Гнев вырвался из души Кейт, словно порыв ветра.

— Что? Заниматься любовью, по-твоему, — это разговаривать? — неожиданно закричала она на парня. — Или ты не мужчина?

— Мужчина, — совершенно бесстрастно произнес юноша.

— Тогда пойдем, — скомандовала Кейт. Она встала и пошла по песку, не оглядываясь. Выбрав место среди камней поближе к морю, где песок был особенно мягким и слегка влажным, Кейт сняла платье и, нагая, посмотрела еще раз на парня.

— Раздевайся, — скомандовала девушка.

Он подчинился ей и, не отрывая взгляда от ее наготы, медленно разделся.