— «Морган и Катц», конечно же. Но я никак не могла предположить, что «Морган» — это ты и есть.

Натан улыбнулся:

— Не совсем я, скорее, мой отец. Он — один из ведущих партнеров фирмы. После школы я окончил колледж, а затем поступил в правовую школу Денвера. Когда несколько лет назад я получил диплом, отец попросил меня вернуться в Вейл. Делами твоей матери занимался не я, а отец, однако он сейчас в отъезде, и мне поручено вести это дело. Пойдем со мной.

И Натан провел Анну прямо в свой кабинет:

— Кофе? Чай?

— Спасибо, не надо.

Натан внимательно посмотрел на Анну, а затем спросил:

— Как мама?

— Состояние то же самое.

Он сделал неопределенный жест рукой, который должен был выразить сочувствие и извинение за жестокость этой нелепой жизни.

— До сих пор не могу поверить в случившееся. Как-то не вяжется жестокость с нашим Вейлом.

— Так говорят все, однако это случилось.

— Наверное, квартиру разворошили, как лесной муравейник. У полиции есть какие-нибудь версии?

— Ничего определенного. Детектив, занимающийся этим делом, сказал, что виновника найти почти невозможно.

— Откровенно, но не утешительно. Надеюсь, ты уже что-то сделала в этой ситуации?

— Да. Я разговаривала со страховым агентом, и мы действуем совместно. Квартира уже приобрела свой обычный вид. Каждый день навещаю мать, но… — Анна вдруг осеклась.

— Как я понимаю, ты собираешься остаться в Вейле на долгий срок?

— Конечно, Нат, не могу же я бросить мать.

— Естественно. Но мы слышали, что ты журналист очень высокого полета и занимаешься горячими расследованиями.

— Не совсем так.

— Ну со мной не надо слишком скромничать. Ты всегда была особенная, и все в школе не сомневались, что ты сможешь сделать в своей жизни что-то необычное. Ты всегда умела бросать вызов обстоятельствам и сохранять за собой свободу выбора.

— Ты будешь заниматься теперь делами матери? — произнесла Анна, оглядывая великолепный кабинет.

— Я бы с удовольствием, но это зависит не только от меня.

Натан протянул руку и развернул фотографию в рамке, стоящую на письменном столе таким образом, чтобы Анна смогла разглядеть, что на ней изображено. Анна увидела круглолицую улыбающуюся молодую женщину с двумя маленькими детьми на коленях.

— Марта, жена. Джейму — три года, а Мелиссе — четырнадцать месяцев.

— Поздравляю, Нат. У тебя прекрасная семья.

— А тебе еще не хочется обзавестись семьей и детьми?

— Только в мечтах. Семья в моих нынешних обстоятельствах была бы только обузой.

— Пожалуй, — согласился Натан и наклонился вперед. — Слишком многое на тебя навалилось. Дела твоей матери потребуют полной отдачи, пока Кейт будет недееспособна. Готова к испытаниям?

— Да, конечно.

— Мы, пожалуй, могли бы сохранить за твоей матерью некоторые имущественные права, но это будет для тебя слишком дорого. По-дружески советую как можно быстрее войти в курс дел, касающихся имущества Кейт.

— Имущества? — повторила Анна, всем сердцем ненавидя звуки, срывающиеся сейчас с ее губ.

Натан протянул какую-то бумагу для ознакомления:

— Взгляни.

Это оказалось медицинское заключение, подписанное доктором Джеем Рамом Синкхом и другими, которое подтверждало, что Кэтрин Келли не в состоянии управлять своими делами. От внимания Анны не ускользнуло словосочетание «на долгий срок», несколько раз упомянутое в документе.