С этими словами горничная намылила Катарине голову шампунем и принялась за работу:

— Какие прекрасные волосы. И в каком беспорядке! Кажется, вы их сами стригли? Слава Богу, вы не успели обзавестись маленькими гостями.

Катарина крепко сжала челюсти:

— Вы имеете в виду вшей?

— Вшей? Однако как богат ваш словарный запас. Глядя на вас, я бы не удивилась ничему, моя дорогая. Как минимум раза два вам следует посетить парикмахера. Закройте глаза. А теперь сами посмотрите, что стало с водой.

Через час миссис Дейвис оставила наконец Катарину одну, лежащей на постели в мягком махровом халате. Волосы были аккуратно зачесаны назад, кожа до сих пор болела и была красной — результат усилий добросовестной служанки. Теперь хорошо бы немного вздремнуть, но нервы девушки были так напряжены, что сон не шел к ней.

Миссис Дейвис поставила фотографию отца на столик рядом с кроватью, и теперь Катарина легла поудобнее, чтобы получше рассмотреть ее. Лицо казалось очень красивым и веселым, но девушка не находила ни одной черты сходства с собой. На голове у мужчины была форменная фуражка, а взгляд его наглых глаз направлен прямо в объектив. «Незаконнорожденная», — вдруг пришло на ум Катарине.

Она не почувствовала, как ее окутала дремота, а потом пришел сон. И последними в ее сознании прозвучали холодные слова Эвелин Годболд: «С Италией покончено. И с Катариной Киприани тоже. Отныне ты Кейт Годболд, и здесь твой дом».

Она проснулась, не совсем понимая, где находится. Встала с постели и подошла к окну. Шторы миссис Дейвис заранее приподняла. Был ранний вечер, но парк показался ей мрачным и темным, ярко-красный диск солнца висел прямо над деревьями. Да, она в Лондоне, в доме богатых незнакомых людей, и ее отделяет теперь пропасть от тех жалких лачуг, что расположились вокруг озера Гарда.

Интересно, кто раньше жил в этой комнате, может быть, какая-нибудь другая девушка? Все здесь, казалось, было предназначено для принцессы, каждая изящная безделушка. Рядом с постелью стояла огромная ваза с белыми лилиями. Их аромат причудливым образом смешивался с запахом свежих льняных простыней и дерева.

Нет, все здесь выглядело новым, да и у Эвелин Годболд своих детей не было. Значит, никто прежде не жил в этой комнате.

Неужели ее приготовили специально для Кейт Годболд? Неужели эта высокомерная женщина с холодными серыми глазами и тонкими губами устроила ей такой королевский прием?

Катарина подумала о своей прежней жизни: годы, полные одиночества и стыда. Как она хотела изменить все в той жизни. И наконец ее мечта сбылась. Но стать вдруг чистой и причесанной живой игрушкой у взбалмошной дамы, устроившей для Катарины специальный кукольный дом?

Эта мысль пронзила сознание девушки.

Скоро она встретится с отцом. Она посмотрит ему в глаза и тогда скажет наконец-то все то, что ей хотелось высказать ему с самого детства.

Почувствовав внутреннюю дрожь, Катарина начала одеваться. Инстинктивно она потянулась к своему кожаному платью, которое обругала миссис Дейвис. В ее представлении это была самая взрослая ее вещь. Платье плотно облегало бедра и подчеркивало их. Катарина почувствовала, как приятно прошла застежка-молния между грудей. Приподнятые бюстгальтером, они теперь довольно агрессивно выпирали вперед. Белая мягкая кожа шеи, казалось, стала еще белей на фоне черного платья. Затем Катарина надела черные чулки, туфли на высоком каблуке и подошла к зеркалу.

Когда она надевала свое платье летом, чтобы сходить в кинотеатр в Сало, то мальчишки всегда свистели ей вслед. Рот скривился от самодовольной улыбки.