– Хорошо. Спасибо за приглашение.

– Пустяки.

Девушка выскользнула из комнаты; ее движения были грациозны и легки.

Оставшись один, Чаз встал, принял холодный душ и натянул серый комбинезон. Спустившись на третий этаж, где находилась столовая, он подошел к Этрии, скучавшей за одним из столиков.

– Перед выходом наверх лучше подкрепиться, особенно если ты давно не ел, – посоветовала она.

– Тогда я позавтракаю, – согласился Чаз, усаживаясь рядом. – А ты?

– Я поела час назад, – ответила Этрия. Каждый на Массе ел, спал и выходил на палубу по индивидуальному расписанию. – Просто посижу с тобой за компанию.

Чаз принес поднос с едой и занялся завтраком. Этрия сидела напротив и оживленно болтала. Здесь, на людях, от девушки не исходило даже малейшего намека на сексуальный призыв. Она была приветлива и спокойна, что резко контрастировало с ее поведением в каюте Чаза, но это делало Этрию лишь еще более соблазнительной. Чаз постарался проявить в ответ не меньшее дружелюбие и интерес.

– Ты не сможешь работать с Массой, – говорила Этрия, – пока не почувствуешь, что она собой представляет. Дело в том, что Масса обладает определенной формой. Правда, никто не в состоянии точно описать ее, но это не важно. Она существует, и как только ты почувствуешь это, то сразу поймешь, что еще можно сделать для ее завершения. И как только ты убедишься в верности выбранного пути, то результат не замедлит сказаться, дополняя не только твое восприятие Массы, но и те восприятия, с которыми работают другие.

Чаз вспомнил, как Масса представилась ему в виде растущего в питательной среде огромного красного кристалла. Проглотив кусок омлета, он осторожно спросил:

– Значит, все субъективно?

– Еще как.

Продолжая жевать, Чаз обдумывал, стоит ли спрашивать об этом Этрию, но потом решил, что стоит.

– А какой ты видишь Массу?

– Она похожа на огромного медведя, – быстро ответила девушка. – Симпатичный, белый полярный мишка. Может, ты видел в зоопарке, как они сидят – спина прямая, задние лапы вытянуты вперед. Вот так и мой медведь – расселся среди звезд, а сам – в половину Вселенной. Он вытягивает переднюю лапу в том направлении, куда я ему укажу. А мне остается лишь добраться до нужного места по ту сторону бесконечности.

Чаз внимательно наблюдал за ней.

– И ты добралась?

– Однажды мне почти удалось. Некоторым уже посчастливилось мельком взглянуть на тот мир, что мы ищем. Вся беда в том, что мой медведь еще не настолько силен, чтобы удерживать лапу на весу, пока я ищу этот мир. Сейчас я занимаюсь именно этим.

– Медведь... – протянул Чаз. – Как странно. Мне казалось, что все представляют Массу в виде какого‑нибудь механизма.

– Некоторые видят ее живым организмом. Преимущественно женщины. Хотя на Массе их не так уж много.

Чаз с любопытством посмотрел на Этрию.

– Твои слова звучат довольно старомодно, – заметил он. – Я думал, что борьба за «равенство полов» осталась далеко в прошлом.

– Оглянись вокруг. Нас здесь впятеро меньше, чем мужчин.

– А может, дар цепного восприятия распределяется именно по такому закону?

– Ерунда! Просто все осталось по‑прежнему. В мире хватает женщин, способных работать на Массе Причера, – темные глаза Этрии сверкнули, – но они тяжелы на подъем. Поэтому они и торчат на Земле, предпочитая забавляться колдовством и прочими детскими играми.