Сашка посмотрел на его довольную рожу. Вытер слезы.

Ну ты и гад, дядя Боря! Такой же гад, как все! Теперь Сашка смотрел на него с обидой и ненавистью.

На столе лежал нож. Дядя Боря резал им селедку и хлеб.

Сашка взял нож в руку и со всего размаху всадил острое лезвие ему в живот, еще удивился, как легко вошел нож.

– Получай, сволочь!

Дядя Боря вздрогнул, а Сашка резанул его к грудине, чтоб кишки наружу.

Нож оказался острым как бритва, и тело легко разошлось, обнажив внутренности. Брызнула кровь.

Дядя Боря только охнул от боли, но глаз так и не открыл.

– Мне тоже было больно, гад! – сказал Сашка и обтер лезвие ножа о дяди Борину рубашку. Спрятал нож за пазуху и вышел, захлопнув за собой дверь.

Дядя Боря был одинокий человек. Его труп обнаружили только через месяц, когда он весь разложился.

Май в том году был на редкость жарким.

Никто и предположить не мог, что отпетого уголовника убил пацан. Убийцу и не искали. Не хотели менты возиться.

А Сашка почувствовал себя настоящим героем. Оказывается, не так уж страшно убить человека. Надо только все сделать по уму, и тогда ничего тебе не будет.

Теперь, куда бы он ни шел, в школу или вечером гулять, нож всегда был при нем. Вот его защита. Пусть теперь кто-нибудь попробует обидеть.

Даже ребята во дворе заметили, как изменился Сашка. Младшие зауважали его. А старшие старались не связываться, считая самым настоящим психом. Он ведь, чуть что, сразу за нож.

О дяде Боре Сашка не вспоминал.

И как-то незаметно пролетел год, а за ним другой.

С Оксаной Русиновой Сашка жил в одном доме. Хотя ей было тринадцать с небольшим, выглядела она на все шестнадцать. Стройные ноги, грудастая не по годам, с хорошей фигурой. С такой любой пацан пойдет гулять. Во дворе многие к ней клеились, рассказывая друг другу разные небылицы.

Сашка Гуляев не клеился.

Проходя, она даже не глядела в его сторону.

Длинный, тощий, дистрофичного вида, рожденный хронической алкоголичкой. Нет, он не в ее вкусе. Чего на него смотреть. Всегда неухоженный, в грязной, рваной одежде.

Оксане нравился кудрявый паренек из второго подъезда Алеша Александров. Отличник в школе. Ходит в музыкальную школу, на скрипке учится играть. Не мальчик, а клад. Этот всегда чистенький, аккуратненько одет.

Гуляев его возненавидел, особенно не нравилось то, что он всегда ходил в белой рубашке. И морда сытая, откормленная. Пай-мальчик. Такому рожу расквасить не грех.

Вечером они с Оксаной долго целовались в подъезде. Не подозревая, что Сашка за ними наблюдает, притаившись под лестницей.

Все штаны перепачкал в кошачьих испражнениях. Сидел, забившись в уголок, лишь бы не заметили.

А скрипач, гадюка, всю ее обцеловал, и лицо, и шею. Кофточку расстегнул, груди лапал. Хотел в трусики залезть, да Оксана побоялась в подъезде.

Тогда впервые Сашка увидел ее груди.

В подъезде было темно. Но входная дверь закрывалась неплотно, и сквозь узкую щель проникал свет уличного фонаря.

Тогда ее груди показались Сашке необычайно большими, с оттопыренными сосками.

Скрипач лизал ей языком то один, то другой сосок, а Оксана тихонечко хихикала, гладя его по кудрявым волосам.

Сашка разозлился.

«Тоже мне прилежная девочка, отличница. Знали бы ее родители, чего их дочь делает с этим козлом», – думал он, завидуя скрипачу Александрову и ненавидя его еще больше. Он, гад, может, а Сашка – нет. Несправедливо так. Ведь эта Оксанка ему тоже нравится.

Дождавшись, когда скрипач проводил Оксану до двери и спустился, Гуляев выскочил из-под лестницы.

Это получилось для александрова неожиданно. И засмущался он даже, догадавшись, что Сашка видел, как они обнимались с Оксаной.

– Чо, зассал? – спросил Сашка, выпрямившись перед скрипачом.