Сашка оглянулся.

Вокруг никого.

– Сань, а я… – Он так и не успел договорить.

Сашка вогнал нож в живот скрипачу по самую рукоять.

Тот вздрогнул и кашлянул с надрывом, будто что-то мешало ему нормально дышать. Изо рта потекла кровь. И дикими глазами уставился в глаза Сашке.

– Больно, – тихо прохрипел скрипач Александров. А Сашка усмехнулся и рванул нож кверху, чувствуя, как легко вместе с телом расползается и куртка.

Из разреза на землю поползли кишки.

Александров чуть наклонил голову и медленно стал приседать, зажимая руками рану.

Сашка вытер об его куртку нож и, посвистывая, не спеша пошел к дому. Страшно хотелось спать.

Когда подходил к подъезду, увидел – Оксана опять таращилась в окно. Подумал: «Она видела, как мы уходили вместе. Не донесла бы».

А утром раздался стук в дверь.

Сашка еще лежал в постели. Разозлился спросонок, думал – мать опять забыла взять с собой ключ. Подошел, открыл дверь и увидел милиционера, а с ним высокого, представительного мужика с папкой в руке.

– Я – капитан Синельников. Это, – указал милиционер на человека с папкой, – следователь прокуратуры Юдин.

А позади них еще какие-то люди. Плакала женщина.

В ней Сашка узнал мать скрипача Александрова. А рядом стояла Оксана и показывала на него пальцем.

– Я видела, как они вчера с Алешей пошли за гаражи. Видела. Потом он вернулся один. Бандит!

Кажется, она не говорила, а кричала.

Ее голос оглушал Сашку. И он процедил сквозь зубы:

– Надо было тебя, сучку, тоже приколоть.

За это он схлопотал по шее. Синельников ударил его ладонью. Не очень больно. Но обидно. При всех, как дешевого пацана.

А прокурорский следак орал, того и гляди, слюной забрызжет.

– убью тебя, гада! – ощетинился Сашка на Синельникова. Пригрозил и Юдину: – И тебя убью. Козел!

В доме Сашку не любили. Даже взрослые относилась к нему с опаской. Злой он, мстительный. А сейчас все навалились на него, радуясь, что его ждет тюрьма.

А потом в его квартире был обыск. Менты искали нож, которым он убил Александрова. Были понятые. Мать откуда-то заявилась пьяная и все просила Сашку покаяться, отдать проклятый ножик.

Сашка обругал ее зло. Ненавидел ее, как всех, кто делал ему плохо. Вот сейчас заберут его в ментовку, а она даже не всплакнула. И никто не заплачет о нем.

Он посмотрел на Оксану.

Она стояла в коридоре, боязливо поглядывая на него оттуда. Глаза их встретились.

Сашка улыбнулся, точно оскалился. И Оксана тут же посмотрела на Синельникова.

– Он тебе не защита, – прошептал Сашка. – Я еще вернусь к тебе. Ты от меня не отделаешься. – И показал ей руку, разрезанную на запястье до крови.

Он тогда так и не понял, что она прошептала в ответ.

Синельников загудел над ним басом:

– Куда ты спрятал нож, которым убил Александрова?

Сашка сидел на табуретке у окна.

– Выкинул, – сказал он первое, что пришло на ум.

Этот следак Юдин тоже оказался приставучим.

– Придется ножичек отдать, Гуляев. Если не хочешь попасть в камеру к уголовникам. Знаешь, что они там с тобой сделают?

Сашка не знал и, глядя наглыми глазами в глаза следака, отослал его куда подальше.

Юдин покраснел как баба.

Нож Сашка спрятал в подвале, заложив кирпичами так, что, кроме него, никто не найдет. Ментам его так и не отдал.

За убитого Александрова Сашке дали шесть лет. Уж слишком опытный адвокат достался ему. Два года из этих шести он провел в колонии для несовершеннолетних.