Она вышла на улицу с чемоданами в руках, не имея ни малейшего представления, каким образом ей выйти на след Витренко.

13

Прятаться было негде. Они оба увидели темный круглый предмет, летевший в их сторону, и прижались к покрытой ледяной коркой земле, ожидая взрыва, который неминуемо покончил бы с ними.

Но взрыва не последовало.

На белом снегу упавший предмет выделялся темным пятном, и Бусленко подполз к нему. Это была голова. Он взял ее за волосы и развернул лицом к себе. Стоян. Белоцерковский был уже рядом и видел, что случилось с его татарским другом.

– Сволочи! Я отомщу! – Белоцерковский повернулся к берегу, но Бусленко успел схватить его за рукав и удержать.

– Спокойно! – резко сказал он. – Ты сам знаешь, что происходит, и нельзя терять головы. Мы снимаемся. И попробуем прорваться по берегу. Уходим прямо сейчас!

Белоцерковский кивнул, и Бусленко понял, что тот сумел взять себя в руки.

– Двинулись!

Они пригнулись и бегом устремились к реке. Лес по обоим берегам не был густым, и устраивать там засады было бы намного труднее. Кроме того, вопреки опасениям Бусленко, начавшийся рассвет оказался им на руку.

Правда, русло реки здесь расширялось, а берег стал пологим, лишая их возможности укрываться под обрывом. Услышав за спиной крик Ольги, Бусленко обернулся и увидел, что она упала, а автомат отскочил в сторону и с грохотом ударился о камни.

– Все в порядке? – спросил он.

Ольга села и принялась тереть лодыжку.

– Ничего не сломано, – ответила она, с трудом поднимаясь. – Сильное растяжение, но, слава Богу, перелома нет.

– Идти можешь?

– Думаю, да, – ответила она и добавила с виноватым видом: – Только медленно.

– Будем держаться вместе, – сказал Белоцерковский. Он кинул свой автомат Бусленко и взвалил Ольгу на плечи, будто охотничий трофей. – Мы уже почти добрались. Будете нас прикрывать, командир, – тяжело дыша, сказал он, обращаясь к Бусленко.

Тот улыбнулся в ответ и перекинул через плечо автоматы Ольги и Белоцерковского. Они, осторожно ступая, тронулись в путь, с каждым шагом приближаясь к домам по обоим берегам реки, относящимся к одному из пригородов Коростышева. Но мысли Бусленко были не о том, как добраться живым до родного города. Он с мрачной решимостью думал о своей цели в чужом городе и чужой стране, где его уже ждали.

Часть вторая

КАРНАВАЛ

Пятнадцатая запись в дневнике клоуна

Дата не проставлена

Я голоден, я так голоден, когда я был другим я был маленьким и слабым, и я, другой, не мог никак изменить свой чужой и контролировать свой мир, другой всегда я всегда ел то, что давали, и вел себя тихо и не разговаривал за столом; отец всегда был недоволен и мне приходилось все есть; мы жили за городом на ферме, и у нас была конина, замаринованная в уксусе, вине и специях, и кровавая колбаса  и я увидел, как он режет свинью, а я был совсем маленький и видел, как он зажал ее между колен и перерезал ей горло; она КОРЧИЛАСЬ И ВИЗЖАЛА, И ПОВСЮДУ БЫЛА КРОВЬ, И НА ЗЕМЛЕ ОНА БЫЛА ЧЕРНОЙ;  и свинья вырвалась и начала бегать, а потом упала, и кровь впиталась в землю и была черной, я чувствовал ее запах; я плакал по ней, плакал по своей свинье, и отец ударил меня и спросил, разве я не знаю, откуда берется моя еда, разве я не знаю, что ем, разве не знаю, что сначала она должна умереть, чтобы мы потом мы ее съели; я не думал об этом тогда, а потом мама приготовила ее и заставил меня есть, и было вкусно, но я вспоминал, как она бегала, истекая кровью,  и дергалась, и дергалась, а потом умерла, но мясо мне понравилось, я плакал, но мясо мне понравилось,  но не это сделало меня таким, какой я есть, нет причина была в другом, в том, что случилось позже, когда я узнал, что он был мной, а я был им, и что я возвращаюсь к жизни, когда наступает КАРНАВАЛ, тогда они увидят, тогда они узнают, что такое хаос; меня водили в церковь, когда я был маленьким, и мне говорили, что я плохой, и объясняли, что бывает с плохими людьми; тянется вечность, но меня не посадят и не станут изолировать; я УБЬЮ ДРУГОГО и продлю карнавал на весь год, безумием будет  охвачен каждый день; я клоун, и я проснулся; ЕСЛИ ИМ НУЖЕН ХАОС, Я ДАМ ИМ ХАОС;  я их судный день, и моя улыбка выжжет им глаза, и я БУДУ ИХ ЕСТЬ,  буду есть их всех.