Однако настроение ему портило не только это. До «Бабьего» четверга оставалось чуть больше трех недель, и он не сомневался, что Карнавальный убийца снова нанесет удар. Если им не удастся найти новых подходов к раскрытию преступлений, совершенных во время двух предыдущих празднеств, погибнет еще одна женщина. Весь письменный стол был завален папками, и те, что не уместились, лежали на полу веером. Шольцу все время казалось, что он проглядел какие то важные обстоятельства и факты. Он вроде бы узнал все, что было возможно, о серийных убийцах. Во всяком случае, в теории. Но с таким делом он столкнулся впервые в своей практике и почувствовал, что ему недостает опыта. Он снова позвонил в полицейское управления Гамбурга, но ему ответили, что руководитель отдела по раскрытию убийств Фабель не проявил желания заняться этим делом и подал в отставку. Теперь Шольцу придется еще раз самому внимательно изучить все материалы и оставить надежды на помощь со стороны. Он мысленно обругал Фабеля, послав его к черту. Шольц дважды бывал в Гамбурге. Чудесный город; жаль, что в нем живут такие никчемные люди. И еда там никуда не годится: сплошная рыба или рыбная солянка Labskaus.

Он отвернулся от папок и выглянул в окно: серая масса лежавшего внизу города под мрачным зимним небом глаз не радовала. Шольц решил пока не думать о расследовании и переключился на другую проблему: как же, черт возьми, организовать достойное участие в карнавальном шествии полицейской колонны. Шольц прочитал много книг и облазил весь Интернет, собирая информацию о карнавале. Он узнал о его происхождении, значении и эволюции, которую он претерпел на протяжении веков. Однако его ошибка, видимо, заключалась как раз в том, что он слишком основательно подходил к этому вопросу.

В общем, Шольц продолжал пребывать в отвратительном настроении, когда зазвонил телефон. Он взял трубку и немало удивился, узнав, что звонит Фабель – тот самый полицейский из Гамбурга.

– А мне сказали, что вы уходите из полиции, – не удержался от замечания Шольц. – Я уж и не думал, что нам удастся поговорить.

– Из полиции я действительно ухожу, и говорите вы действительно со мной, – отозвался Фабель. Шольцу подумалось, что молва о знаменитом обаянии северян все таки небезосновательна.

– Вам удалось ознакомиться с направленными вам материалами, герр Фабель?

– По моему мнению, вы имеете дело с людоедом, – ответил Фабель.

– Вот черт… – не удержался Шольц. – Так вы считаете, что кусок задницы он вырезает, чтобы поджарить на сковородке?

– Я бы сформулировал эту мысль несколько иначе, герр Шольц, но суть вы уловили верно. Скорее всего он действительно готовит свою добычу и съедает его. Хотя в его образе действий и характере применяемого насилия есть определенные нестыковки, я считаю, что речь идет о каннибализме с сексопатологическим подтекстом. Его поглощение человеческого мяса, вполне возможно, сопровождается непроизвольным семяизвержением или активной мастурбацией.

– Думаю, что этого достаточно, чтобы никогда больше не ходить в «Макдоналдс», – пошутил Шольц и рассмеялся. На другом конце промолчали. – А вам уже приходилось раньше встречаться с таким правонарушением, герр обер комиссар? – Шольц решил перейти на более официальный тон.

– Да, нечто похожее случалось, – подтвердил Фабель. – Но ваш убийца приурочивает свои действия к карнавалу. Думаю, для него это имеет некое символическое значение.

– И для него, и для всех жителей Кёльна, герр Фабель.