— Вот ведь сподобился на старости лет, — всхлипывал старый сыщик. — Вы уж не отпускайте меня, держите, голубчик, крепче! — просил он, задирая вверх голову.

— Эй, господин-папашка, ты шибко-то долго не виси, чай, другим тоже надобно! — весело крикнул, высунувшись в окно, какой-то молодой парень.

— Да-да, — закивал Валериан Христофорович.

Наблюдать за ним было смешно, но и грустно — господи, куда катится Россия, когда людям, дабы справить естественную нужду, надобно вот так вот испытывать судьбу!

— Спасибо, голубчик, выручили, — конфузливо сказал Валериан Христофорович, натягивая штаны.

— Не за что! — ответил громогласный Паша-кочегар. — Мы-то люди привыкшие, нам не впервой в гальюны ходить, как на море волна играет! Бывалочи, чтоб сесть, ишо не так за переборки и друг за дружку хватались! А вам оно, конечно, непривычно, да и застудиться можно...

Мишель, представив себя висящим на подножке, решил терпеть сколько возможно да притом не пить и не есть.

На первой же станции, предъявив мандат ВЧК, пересели в воинский эшелон, что вез пополнение на польский фронт. Тот шел сперва шибко, но скоро тоже замедлился, а после и вовсе остановился.

— Да ведь так мы год ехать будем! — сокрушался Валериан Христофорович.

Скоро вернулся посланный к начальнику станции Ершов.

— Ну, чего узнал?

— А ничего не узнал — говорят, до вечера стоять будем, а то и поболе...

На место прибыли лишь на седьмой день, да еще почти сутки тряслись на телеге, догоняя продвигающийся на запад фронт.

— Поляки дюже сердито дерутся, — жаловался возница. — Сперва-то бежали, а ныне встали.

Проехали старые, мировой еще войны, полуосыпавшиеся окопы, опутанные ржавой колючей проволокой. Миновали гору наваленных друг на дружку штабелем нагих посиневших тел. Были это, верно, порубленные накануне поляки. Подле них несколько красноармейцев не спеша рыли здоровенную яму.

Мишель помнил такие картины еще по германской, когда в одну братскую могилу сваливали иной раз по тысяче мертвецов, венчая их одним на всех холмиком с березовым крестом. Война...

Валериан Христофорович быстро перекрестился.

— Наши-то тоже лютуют, — вздохнул возница. — Намедни сотню пленных порубали.

— Как так порубали? — подивился старый сыщик.

— Так куды их девать-то — им же конвой нужен, кров, прокорм, да, того гляди, побегут еще. А так ничего не надобно, — объяснил возчик.

Как добрались до передовой, сразу же отправились в штаб Первой Конной армии.

— Где бы нам найти товарища Куприянова?

— Это который по снабжению, что ли? А вы хто такие будете, что он вам понадобился?

Мишель предъявил мандат ВЧК, под которым стояла роспись Дзержинского, скрепленная синей размазанной печатью.

— Так нету его тут, в части убыл.

— И когда приедет?

— Да кто ж то знает. Ждите покуда, коли нужда в нем есть, может, к ночи и заявится.

Обернулся, крикнул:

— Коломейцев, ядрена вошь — где ты, куды запропастился-то?!

— Дак тута я! — выскочил из сараюшки молодой красноармеец.

— Ступай, размести их в хате.

— Так нету же мест.

— А ты сыщи!..

Пошли по захваченному утром городку. Дома в центре стояли ладные, многие каменные, крытые железом.

— Вы откуда теперь будете-то? — спросил на ходу Коломейцев.