— Вы откуда теперь будете-то? — спросил на ходу Коломейцев.

— Из Москвы, — ответил Мишель.

— Ну? — подивился порученец. — Из самой?!

— Из самой.

Миновали какие-то тлеющие еще, сочащиеся дымом руины, куда, судя по всему, угодил снаряд. Здесь же, в палисаднике, чернел свеженасыпанный земляной холм.

Кое-как нашли пустую хату, где встали постоем.

— Вы ночью на улицу без нужды не суйтеся, от греха подальше, — сказал, прощаясь, Коломейцев.

— А что так? — поинтересовался Паша-кочегар.

— Да всяко бывает, — уклончиво ответил красноармеец.

Ночью, верно, как стемнело на улице, стал происходить какой-то шум — кто-то отчаянно кричал, куда-то, топая, бежали люди, бабахнул одиночный выстрел.

Хозяева — местные поляки — робко косились на окна и на незваных гостей, от которых не знали чего ждать.

— Чего это там? — полюбопытствовал Паша-кочегар.

— Ре-кви-зи-ция, — прошептали поляки новое для них слово. В дверь сильно, так, что зазвенели чашки в буфете, заколотили, и, сбив крючок, в дом ввалился десяток красноармейцев с винтовками. Заметив Мишеля с Валерианом Христофоровичем, нерешительно затоптались на пороге, зашептались меж собой. Но квартиранты были в гражданском платье, и солдаты скоро пришли в себя.

— Хозяева иде? — спросили они, жадно шаря глазами по сторонам. — Нам обыск надобно учинить.

— На каком таком основании? — спросил Мишель.

— Так — контрики они!

— А там? — показал Мишель на улицу.

— И — там! Все они здеся контрики! — уверенно заявил, выступив вперед, рябой солдат. — Так что имеем полное право!

Прошел, топая грязными сапожищами, с которых слетали комья глины, в комнату. Открыл шкаф. За ним потянулись остальные.

Поляки, боясь шелохнуться, им не мешали.

— Коли золото с серебром имеется — отдавай по-хорошему! — приказал рябой солдат.

— Послушайте, господин хороший, — начал было Мишель.

Но его кто-то дернул за рукав. Валериан Христофорович, испуганно кругля глаза, мотал головой — мол, не надо, ни к чему это, кто знает, что у тех солдатиков на уме.

Но Мишель, аккуратно высвободившись, вновь обратился к рябому красноармейцу:

— Коли вы действуете от лица Советской власти — так предъявите мандат, а коли его у вас нет — убирайтесь отсюда подобру-поздорову!

Жмущиеся в углу поляки втянули головы в плечи, испугавшись нежданного заступничества больше, чем даже самой экспроприации.

— А ты кто такой, чтоб нами командовать? — угрожающе спросил рябой. — Али пособник им? Так мы тебя враз укоротим!

Красноармейцы сдернули с плеч винтовки, обступили Мишеля.

— Эй вы, портянки окопные, ветошь масляную вам в клюз по самую ватерлинию — а ну, не балуй оружием! — рявкнул из-за спин Паша-кочегар. — В маму, в душу, в бога, в дьявола морского, ядовиту мурену вам в глотку.

Солдаты удивленно обернулись:

— А ты хто такой будешь?!

— Матрос с крейсера «Мстислав», небось слыхал про такой?! Я вот вас теперь всех сгребу, да взашей.

И верно, Паша-кочегар схватил, сграбастал двух ближних к нему красноармейцев и, тряхнув так, что у тех воротники затрещали и зубы клацнули, потащил их к выходу.

— Эй, ты чаво? — испугавшись, заверещали солдаты, про винтовки свои забыв.

Да другие не позабыли — защелкали затворами.