– О‑о, мама, неужели ты думаешь, что в наши дни мальчишки будут откровенничать со священником! – раздраженно сказал Андрие, вновь опрокидывая бокал.

– Дюбуа – специалист по работе с подростками, у него мировая известность. Уверяю тебя...

– Может быть, Кордье что‑то посоветует?.. – вполголоса предположил Лабаррьер. – В прошлом году, когда Ноэми вдруг впала в депрессию... совершенно беспричинную... он направил ее к Эме, неврологу. Знаете этого типа, который всегда приходит в клуб в галстуке‑бабочке? Понадобилось всего несколько сеансов, и Ноэми вернулась в норму.

– Да нет, я вовсе не о том, что детям нужен психиатр! – воскликнула Бабуля.

– Он невролог, а не психиатр, – поправил Лабаррьер.

– Это одно и то же, – отмахнулась Бабуля, поворачиваясь к Жан‑Югу. – Что им действительно нужно, так это моральная поддержка.

– Ты хочешь сказать, что я не справляюсь с ролью отца? – неожиданно резко спросил Андрие, и черты его лица окаменели.

Шассиньоль деликатно взял Лабаррьера под руку:

– Я совсем забыл познакомить вас с Виннифред...

– Шарль и Луи‑Мари в полном смятении,–продолжала Бабуля. – Ты им нужен, Жан‑Юг.

– И что я, по‑твоему, должен сделать? Оживить ее?

– Я запрещаю тебе богохульствовать!

– Ты можешь запрещать все, что тебе угодно. Ничего не изменится.

– Тебе самому нужен психиатр, – заявила Бабуля.

– Боже, мама, прошу тебя... Сейчас неподходящий момент, чтобы...

– Тебе, и особенно ей, – многозначительно повторила Бабуля. – Она совершенно не в себе.

Последние слова были произнесены так тихо, что Шиб едва смог их расслышать.

– Мама!

– Пусть я стара, но еще не выжила из ума... Инфаркт в моем возрасте... К счастью, я смогла...

К ним подошел Кордье, который склонился и поцеловал руку Бабуле.

– Выдержит ли Бланш такой удар? – спросила Бабуля.

– Ей просто нужно, чтобы ее оставили в покое, – вмешался Жан‑Юг. – Как и мне.

– Я принес вам... – сказал Кордье, передавая Жан‑Югу пузырек с таблетками. Тот кивком головы поблагодарил и быстро отошел.

Бабуля положила обратно на тарелку свой тост с лососем, к которому едва притронулась.

– Ничего не могу есть, – сказала она.

– Неудивительно, – вздохнул Кордье и взглянул на часы. – Извините, мне нужно позвонить... у одного из моих пациентов инфаркт.

– Вам не кажется, что Бланш нужен отдых? – спросила Бабуля.

– Безусловно, – отозвался Кордье.

– Нет, вы не совсем поняли... я имею в виду отдых... например, в санатории.

Неожиданно Кордье пристально взглянул на нее.

– Да, возможно, – помедлив, ответил он. – Представить только, что она останется здесь одна с детьми, которыми не сможет заниматься... особенно Энис... – С этими словами Кордье вышел в соседнюю комнату.

Шиб почти физически ощущал, что уши его вытянулись, как у охотничьей собаки. Он так напряженно прислушивался к разговору, что у него заболели скулы.

У Андрие проблемы с сыновьями, которые не признают его родительского авторитета. Он совершенно не переносит вмешательства матери в семейные дела. Бабуля хочет отправить Бланш в клинику. Кордье пичкает их всех антидепрессантами. Да уж, веселая складывается картина. Он словно оказался за кулисами маленького семейного театра. Маскарадные костюмы, реквизит иллюзиониста и прочая мишура... Отец Дюбуа, «специалист по работе с подростками».