|
.. XXVIII В конце улицы, -- видела мать, -- закрывая выход на площадь, стояла серая стена однообразных людей без лиц. Над плечом у каждого из них холодно и тонко блестели острые полоски штыков. И от этой стены, молчаливой, неподвижной, на рабочих веяло холодом, он упирался в грудь матери и проникал ей в сердце. Она втиснулась в толпу, туда, где знакомые ей люди, стоявшие впереди у знамени, сливались с незнакомыми, как бы опираясь на них. Она плотно прижалась боком к высокому бритому человеку, он был кривой и, чтобы посмотреть на нее, круто повернул голову. -- Ты что? Ты чья?.. -- спросил он. -- Мать Павла Власова! -- ответила она, чувствуя, что у нее дрожит под коленами и нижняя губа невольно опускается. -- Ага! -- сказал кривой. -- Товарищи! -- говорил Павел. -- Всю жизнь вперед -- нам нет иной дороги! Стало тихо, чутко. Знамя поднялось, качнулось и, задумчиво рея над головами людей, плавно двинулось к серой стене солдат. Мать вздрогнула, закрыла глаза и ахнула -- Павел, Андрей, Самойлов и Мазин только четверо оторвались от толпы. Но в воздухе медленно задрожал светлый голос Феди Мазина: Вы жертвою пали... - запел он. В борьбе... роковой... двумя тяжелыми вздохами отозвались густые, пониженные голоса. Люди шагнули вперед, дробно ударив ногами землю. И потекла новая песня, решительная и решившаяся. Вы отдали все, что могли, за него... - яркой лентой извивался голос Феди... За свободу... - дружно пели товарищи. -- Ага-а! -- злорадно крикнул кто-то в стороне. -- Панихиду запели, сукины дети!.. -- Бей его! -- раздался гневный возглас. Мать схватилась руками за грудь, оглянулась и увидела, что толпа, раньше густо наполнявшая улицу, стоит нерешительно, мнется и смотрит, как от нее уходят люди со знаменем. За ними шло несколько десятков, и каждый шаг вперед заставлял кого-нибудь отскакивать в сторону, точно путь посреди улицы был раскален, жег подошвы. Падет произвол... - пророчила песня в устах Феди... И восстанет народ!.. - уверенно и грозно вторил ему хор сильных голосов. Но сквозь стройное течение ее прорывались тихие слова: -- Командует... -- На руку! -- раздался резкий крик впереди. В воздухе извилисто качнулись штыки, упали и вытянулись встречу знамени, хитро улыбаясь. -- Ма-арш! -- Пошли! -- сказал кривой и, сунув руки в карманы, широко шагнул в сторону. Мать, не мигая, смотрела. Серая волна солдат колыхнулась и, растянувшись во всю ширину улицы, ровно, холодно двинулась, неся впереди себя редкий гребень серебристо сверкавших зубьев стали. |
