|
Может быть здесь, где не встретишь дорогих автомобилей, а люди если и улыбались, то искренне и открыто, а не чтобы «выглядеть хорошо», все казалось чуточку более настоящим. Правдивым. И не выдуманным понурым взглядом на столь же понурую осень, скребущую оконные ставни.
Пряча головы под полой плаща Арда, они с Тесс юркнули в спасительную тень ближайшего алькова, оставшегося с тех времен, когда улицы не знали колес, а лишь стук подков и в таких местах сваливали сено для лошадей. Там, впереди, над Ньювой солнце еще боролось за права остаться, но серая дымка уже тянулась с запада и востока, обещая с собой грязь, слякоть и длинные вечера, наполненные ожиданием, когда же заработают котлы в подвале и по трубам потечет горячая вода.
Цивилизация — у неё, по мнению Арда, имелись свои, неоспоримые плюсы.
— Арди, — Тесс обернулась лицом к набережной, спиной к жениху, и прижалась к нему всем телом. — я все хотела спросить — почему ты перестал носить шляпы?
Ардан же, отряхнув полу плаща от холодных капель, запахнул ту вокруг их обоих. Тесс же, нахмурившись недовольным котенком, вынырнула из плена и положила подбородок на сгиб его локтя. Так они и стояли. Пара летучих мышей, заплутавших среди каменного леса.
— Я дал обещание, дорогая, и не смог его сдержать, — ответил Арди.
История семьи Луши и самого погибшего мальчика все еще грызла Арда изнутри. Постепенно откусывала кусок за куском, прячась среди беспокойных слов и навязчивых мыслей.
— Это стоило тебе шляпы? — спросила Тесс.
'…Вы обещаете, господин волшебник, что поможете?
…Клянусь тебе своей шляпой.'
Ардан угукнул неразговорчивым филином.
— Одной?
— Всех, — так же коротко ответил Ардан. — И тех, что были, и тех, что будут.
Тесс какое-то время молчала, а затем потерлась щекой о руку Арда.
— Тогда будем считать, что ты прогрессивный модник с Бальеро, дорогой.
— Там перестали носить шляпы?
— Нет, что ты! — звонко засмеялась Тесс. — Наоборот, сейчас очередной бум на цветные ленты для федор.
Ардан только улыбнулся. Ему тоже было непривычно без шляпы. С двенадцати лет, с того самого момента, как ему подарили первую шляпу ковбои на ферме Тимофея Полского, юноша не выходил из дома без головного убора. И теперь, без него, чувствовал себя практически голым.
Но еще хуже бы он себя ощущал, если бы забрал назад цену собственного слова. Слова, которое он и так и не смог сдержать.
— Там произошло что-то ужасное? — Тесс прижалась к нему еще сильней. — На Танцующем Полуострове… ты, порой, сам не свой по возвращению оттуда и… Прости. Я знаю, что не должна задавать такие вопросы, чтобы тебе не приходилось лишний раз мне врать. Но, извини, я волнуюсь за тебя.
Ардан опутал невесту руками, прижал те к животу и опустил голову на её макушку. Она была теплой и мягкой. Может, именно так себя ощущала Кена, когда часами тискала плюшевого медведя? Будто держит в руках что-то, что, пока находится рядом, сделает незначительным окружающий мир. Что-то, благодаря чему так тихо и ровно бьется сердце, а в голове, вместо роя самых разных мыслей, тишина и покой.
Покой.
Да, наверное, если попытаться описать ощущения, которые Арди испытывал каждый раз, когда держал в своих руках Тесс, готовил с ней ужин, гулял по городу или просто молча сидел рядом, пока девушка читала книгу, а он мастерил печати, то это слово — покой. Не утренняя нега, когда пару мгновений борешься с желанием не вылезать в холодный мир из уютной постели. И совсем не то расслабление, когда после тяжелого рабочего дня сбрасываешь с себя костюм, скидываешь туфли и расплываешься ненадолго на стуле.
Нет.
Это был покой. |