Изменить размер шрифта - +
Но сейчас основное действо проходило именно здесь. Среди разбросанных по полу партитур, сброшенных на диваны пиджаков, и звона бокалов с искрящимся, игристым вином.

— Ура-а-а! — кричал Энер Бровский, ловко разливая по бокалам напиток.

— За наш триумф, друзья и подруга! — вскочив на один из диванчиков, крикнул Дарабор Гувов. Как и всегда, ему хватило одного только запаха, чтобы раскраснеться и предстать в том образе, за который потом будет стыдливо сопеть его добродушная и немного замкнутая жена.

Братья Армирские в этот момент, сжав руки, прыгали вокруг смеющейся Тесс. Один только Шиллер, саксофонист, сидел в углу и, раскручивая карандаш в длинных, тонких пальцах, что-то переписывал на нотном листе.

— Тут поменять… здесь другая тональность будет лучше… а тут все переписать…

— Арди! — воскликнула Тесс и, юркнув под руками своих друзей, буквально подлетела к юноше.

— О, жених! — воскликнули музыканты и отсалютовали бокалами.

Арди не был сильно знаком с труппой. Знал их по именам, пару раз они ужинали вместе, и на этом все.

Тесс крепко его обняла и посмотрела в глаза снизу вверх. Счастливая и лучащаяся радостью, граничащей с детским восторгом.

— Ты видел⁈ Видел, как нас провожали⁈

— Конечно, дорогая! — закивал Ардан. — Вы были бесподобны… ты была бесподобна.

Последнюю фразу он произнес так тихо, чтобы услышала только невеста. Тесс выступала вместе с труппой, и это, несомненно, был их общий триумф, но… его волновала только она.

— Так, господа и госпожа, — Бровский, отставив бутылку на стеклянный столик, приосанился и поправил подтяжки на брюках. — скоро уже прибудут журналисты, так что постарайтесь сделать одухотворенные лица высокотворческой публики.

Братья Армирские как-то комично надули щеки и едва не стукнулись лбами, зацепившись каблуками за край ковра. Гувов, категорически далекий от понятия «трезвый», попытался спрыгнуть с дивана, но вместо этого рухнул мешком прямо на головы братьям, а Шиллер, подхватив листок с нотами, дождался, пока перестанет дрожать столик, и спокойно вернулся к своей прежней работе.

Бровский лишь разочарованно помотал головой и, проворчав что-то на тему «безнадежных бродяг», отправился помогать куче из рук и ног, в которую превратилась веселая троица музыкантов. Насколько Ардан понимал динамику отношений в труппе, то Тесс являлась чем-то вроде музы, поэтессы и лица их ансамбля. Шиллер писал музыку и был… немного не от мира сего, а вот Энер Бровский занимался всеми организационными вопросами, поддерживал музыкантов, обо всех заботился и выступал в роли негласного лидера их маленькой организации.

— Журналисты, — с язвой в голосе, прошептала Тесс. — Терпеть их не могу… давай сбежим?

— Сбежим? — удивился Ардан.

— Именно, — кивнула девушка и сплела их пальцы. — заедем по дороге к Елене с Борисом и вместе отправимся в «Брюс». Будем болтать всю ночь напролет, а утром жаловаться, что нам на работу и учебу.

Тесс действительно не любила журналистов. Во-многом из-за того, как они обходились с семьей Орман, и что, по приезде девушки в столицу, особенно после того, как её отчислили из академии, не давали той прохода. Арди не знал как именно, но с течением времени Рейш Орман добился того, чтобы акулы пера не тревожили его старшую дочь.

Вот только как бы Арди сильно ни хотел согласиться на заманчивое предложение, он не мог этого себе позволить. Ни себе, ни, тем более, Тесс.

Наклонившись, Ардан прошептал Тесс на ухо:

— Это твой день, дорогая, — он поправил её выбившуюся прядь и провел большим пальцем по тыльной стороне мягкой, маленькой ладони. — ты столько трудилась ради именно этого момента… Наслаждайся.

Быстрый переход