|
Ардан чуть вздрогнул и обернулся. Будучи оглушенным потоком чужих эмоций и восторгов, он не заметил, как к нему подошла невысокая женщина.
С густыми, черными волосами, размашистыми, кустистыми бровями, высокими скулами, тонким носом, пухлыми губами и все тем же блестящим взглядом голубых радужек, обрамлявших темные, глубокие зрачки.
— Госпожа Шприц, — кивком головы поприветствовал Ард.
Знаменитая на всю страну журналист-расследователь была одета в модное, вызывающее коктейльное платье без пышного подола и с вырезом на спине. Её руки скрывали белые, длинные кожаные перчатки, доходящие почти до локтя, а в пальцах она крутила лакированный мундштук с дымящейся сигаретой.
— Многие бы приревновали, — Таисия указала алым угольком в сторону буквально изнутри светящейся Тесс. — Еще больше нашлось бы тех, кто почувствовал бы себя уязвленным. Мужчины, знаете ли, не любят быть в тени и на вторых ролях.
Ардан только пожал плечами. Он не очень понимал, о чем говорила журналист. Такие чувства были ему мало того, что не присущи — он их попросту никогда не ощущал.
— Я не знал, что вы интересуетесь светскими событиям, — удивился Ардан.
— Мне они действительно не интересны, господин дознаватель, — последнее слово Шприц произнесла одновременно с нажимом и издевкой в голосе.
'…Там не было никакой трагедии. Но вы правы. Мой отец действительно не вернулся с задания. Во всяком случае — живым. Ему посмертно вырезали глаза…
…Нарихман…
…Все так думали. Тогда не особо обратили внимание на то, что Нарихман работают чисто, а моего отца… его изуродовали…'
Разумеется… Отца Таисии Шприц убили при загадочных и невыясненных обстоятельствах, а лицо обезобразили. Вырезали глаза. Но сделали это не так чисто, как в почерке Нарихман, а грязно и жутко. Неудивительно, что Шприц обращала пристальное внимание на все подобные случаи, коих, после её отца, было всего два.
Один — тот отставной военный, про которого рассказывал Петр Огланов. А второй…
Фотография во внутреннем кармане пиджака едва было не обожгла Арда.
— Вы…
— Я видела, как Пижон с вами общался, — тут же перебила его Шприц. — И он явно был не в лучшем расположении духа. И при всех не самых приятных качествах господина Бельского, он обладает воистину внушительным самообладанием. Не так просто вывести его из себя. Так что, предполагаю, что вас, господин Эгобар, поставили в известность о загадочной гибели его дорогого тестя.
Арди даже не был удивлен тому, что Таисия Шприц владела информацией о смерти архитектора. И, мало того, что информацией в целом, так еще и весьма характерными деталями.
Вокруг сверкали вспышки, гремели выкрики журналистов, пытавшихся выведать у Тесс и Бровского какие-то нюансы. А Ардан стоял, в тени, почти во тьме, рядом с курящей журналисткой и размышлял о залитой кровью постели, где лежал старик с вырезанными глазами. Что это о них с Тесс говорило? Пожалуй, среди прочего, то, что Арди не уставал себе напоминать — если бы не семья Тесс, то вряд ли бы их история не то, что нашла продолжение, а хотя бы просто началась.
— Что вы предлагаете, госпожа Шприц?
Таисия посмотрела на него исподлобья и улыбнулась так, как кошка улыбается мышке перед тем, как впиться в ту своими острыми клыками.
— Я смотрю вы взрослеете не по дням, а по часам, капрал, — она затянулась и выдохнула облако едкого, пахучего дыма. — Не будем нарушать нашей славной традиции…
— У нас нет никакой традиции, госпожа Шприц, — перебил Ардан.
— Тогда это будет день её рождения, — дернула плечиками акула пера. — Обмен, господин Эгобар. Вы мне информацию о господине Навалове. |