Может, если бы он владел нужными печатями или, хотя бы, смастерил простенькие подобия самостоятельно, то и в Ларанде все закончилось бы несколько иначе.

— Корона или знамя?

— Корона.

Огланов вытащил из кармана монетку ксо, подкинул, поймал и коротко сказал:

— Восточное.

В полоборота, плечом к плечу, они медленно поднимались по лестнице. Со стен на них взирали неизменно крупные, всегда щербатые и, разумеется, холеные лица предков Велиграда — вся мужская половина семейства Наваловых. И, чем выше по лестнице, тем стариннее наряды на портретах и тем более жестокие взгляды постепенно худеющих лиц.

В зеркалах Ардан разглядывал балконы этажей и ответвления коридоров. Не хотелось, чтобы как на Бальеро, откуда-то из тьмы на них напрыгнула какая-то жуть.

Ардан не спешил колдовать и создавать вокруг себя щиты Орловского — если проникший был Звездным магом или, еще хуже, Эан’Хане, любая магия могла стать раскрученной пожарной сиреной.

Так что на четвертый этаж Арди поднялся прикрываясь не магией, а широкой в талии и чуть поуже в плечах, фигурой Огланова. Стыдился ли он такого поведения? Поместье Иригова все еще было живо в памяти, так что — нет, не особо.

— Что-нибудь чувствуешь? — спросил Огланов, держа револьвер на согнутом локте.

Арди снова втянул воздух носом, но, как и внизу, на первом этаже, ничего странного не ощутил. Разве что здесь куда сильнее пахло коврами, которыми устлали полы коридоров, а еще книжной пылью.

— Нет.

— Срань, — выругался сыщик. — Идем.

И они пошли. Аккуратно ступая в густом ворсе, комочками сбивавшимся под грязными подошвами туфель и ботинок. Вокруг мерцали серебренные блюда на подставке со словами благодарностей за работу. Какие-то очередные миниатюры. С портретов вниз, на незваных посетителей, взирали статные женщины Наваловых.

И, судя по всему, удача вновь улыбалась Арду. Кабинет Навалова действительно располагалась именно в восточном крыле дома-дворца. Как Арди это понял? Вовсе не из-за запаха или каких-то других, сложных и спрятанных от обывателя деталей. Вовсе нет.

Просто среди всего множества дверей, которые они с Оглановым оставили позади себя, именно эта была распахнута настежь, а по полу разлетелись десятки листов исписанной бумаги. А еще изнутри изрядно дуло.

Огланов, перешагивая кипы разбросанных документов, первым влетел в кабинет и, пробежав через просторное помещение, встал около окна. Распахнутые створки и трепещущий на ветру тюль с недовольно морщащимися шторами явно намекали:

— Ушел, — констатировал Огланов и убрал револьвер обратно в кобуру. — Проклятье… Ушел, зараза.

Ардан, с облегчением выдохнул (он действительно не хотел лишний раз встречаться с тем, кто сумел так хорошо спрятаться) и, опираясь на посох, огляделся. Обитые зеленым сукном стены — так, вроде, было модно лет сорок назад. На них кованные жирандоли с хрустальными бра, каждый из которых стоил не меньше месячного оклада Арда. Потолок и вовсе украшен художественной росписью, в которой… Велиград Навалов был изображен в качестве одного из Ангелов Света.

— Омерзительное богохульство, — сплюнул себе под ноги Огланов.

Надо же, а Арди не думал, что бывший Главный Инспектор набожный человек.

Симметрично друг другу, крыльями, обставлявшими вход, расположились громадные книжные шкафы со старинными архивами — резными секретерами с откидными столешницами. Платяной, пузатый шкаф с покосившейся дверцей, камин с креслами и, непосредственно, массивный, рабочий стол.

И, до недавних пор, здесь царствовал педантичный порядок. А теперь хаос и разруха. Мебель сломана, секретеры разбиты, книги разорванной трухой валялись где попало; зола из камина выброшена на пол, обивка кресел вспорота, а все, что можно было оторвать от стен и разломать — оторвано и разломано.