Изменить размер шрифта - +
Лунский, разумеется, был в разы меньше духа-Медведя, но, кажется, ничуть не легче.

Рабочие провожали трех Плащей заинтересованными, немного насмешливыми взглядами, но тут же отводили их в сторону, если считали, что их заметят.

Когда чиновника, что-то нечленораздельно бормочущего и пускающего, все же погрузили в «Деркс» Милара, то автомобиль издал полный возмущения, металлический скрип и кажется, немного опустился подвеской на колеса. Или это как-то иначе называлось.

Александр, Дин и Ардан, тяжело дыша, утирая лбы, прислонились спинами к багажнику и им даже было плевать на то, с какой силой раскаленный на солнце металл прижигал им кожу.

— Чего такие кислые? — по ступеням резво сбежал Милар. — Давайте, не стойте столпами, живенько по колес…

Капитан Пнев, наткнувшись на три пары разъяренных, далеких от « понимания дружеской подколки» глаз, замолчал и сдержано улыбнувшись, молча сел в автомобиль.

Вскоре две черных, гремящих двигателями автомобиля покатились по дорогам Метрополии в сторону Черного Дома.

 

Глава 39

 

В кабинете Полковника тюль с занавесками пытались со всей убедительностью и самоотверженностью сымитировать призраков, чем, скорее всего, пугали Милара. Открытые на распашку окна приглашали в кабинет летний ветерок, а тот, в игривой манере, даже и не думал отказываться, что, целом, не спасало от удушающей спертости воздуха.

Несмотря на просторы немаленького кабинета, отсутствия пыли и всего трех присутствующих за столом, дышать все равно было тяжело. Ардан то и дело убирал платком выступавший со лба пот, и даже Милар с Полковником, куда более приспособленные к жаре, покрывались испариной. Что, впрочем, не мешало им обоим курить.

Капитан дымил сигарет, а Полковник порой глубоко затягивался сигарой, но держал дым во рту, не пуская в легкие. Видимо имелась какая-то разница в способах курения — сигарет, сигар, трубок и так далее. Арди было не особо интересно, просто любопытно.

А еще он пытался чем-то занять свой разум, чтобы не сильно зацикливаться на лежавшими перед ним бумагами.

— Давайте еще раз, капрал, — Полковник, придерживая сигару между пальцами, помассировал переносицу. — Вы сдали на продажу печать двойного назначения и вас отправили на стандартную процедуру первичного опроса.

— Все верно.

— Но при этом вы умудрились, по вашим словам, выиграть в лотерею абсурда и из четырех отделений дежурных инспекторов вам попался коррумпированный.

— Именно.

— И вы не нашли ничего лучше, к примеру предъявить удостоверение или представиться по форме… вместо этого вы превратили мозги, — Полковник выдернул из кипы бумаг лист, подписанный Алисой Ровневой. — Старшего Инспектора Аврелия Лунского в неподходящий для исследований суп. Тут, кстати, внизу еще весьма скверная приписка касательно вашей профессиональной пригодности, капрал, — Полковник перевел взгляд серых, пронзительных глаз на Милара. — У вас в отделе все в порядке? Потому что еще немного повыше градус и я бы счел это не отчетом, а докладной запиской капрала Ровневой на капрала Эгобара.

Милар только устало выдохнул и развел руками.

— Есть трения, но мы разберемся.

— Уж постарайтесь, — кивнул Полковник и толкнул по столу две плотные, официальные бумаги. — Распишитесь, капрал Эгобар, что ознакомлены и возражений не имеете.

На первой бумаге значилось:

 

'

Публичный приказ номер: СЕКРЕТНО.

Дата: СЕКРЕТНО.

Сотрудник второй канцелярии, служебный номер: 14\647−3 превысил полномочия и допустимую силу принуждения при допросе подозреваемого, за что был депримирован в размере месячного оклада.

Подпись: '

 

А следом второй, чем-то похожий, но диаметрально противоположный документ.

Быстрый переход