Иолай явно устраивал дешевый спектакль. Причем, несмотря на то что билеты сюда отдавали и вовсе даром, студенты вокруг спешили как можно скорее скрыться из виду. Никто, в здравом уме, не хотел даже близко оказаться в том месте, где аристократы устраивали свои разборки. Себе дороже. Да и зачем.

Нет, пару мест, разумеется, в первом ряду, все же заняли. И, видимо, для них Иолай и распинался.

— Ваша Светлость господин Агров, — спокойно повторил Ардан, потому как не видел в этом фарсе ничего, кроме траты своего времени. Его нисколько не задевали ни слова, ни поведение Иолая. Работа на ферме, среди ковбоев, вакцинировала его от чужого эго, пожалуй, на всю оставшуюся жизнь. — Прошу меня простить, но я спешу. Если могу чем-то вам помочь, то, разумеется, помогу, в противном случае, вынужден…

— Вынуждены спешить вновь макать в грязь светлое имя наших военных героев? — перебивая Арда, Иолай вытащил из сумки газетный сверток и плюхнул тот на подоконник, рядом с которым они стояли.

Ардан скосил взгляд вниз и быстро прочел:

«Тесс Орман — дочь военной аристократии меняет свои долг и честь на ранг бульварной певички»

А ниже маячила черно-белая фотография, запечатлевшая тот момент, когда Тесс пела для него премьерную песню, развернувшись к нему лицом, а к залу боком. Наверное, еще полгода назад Ардан бы если не вспылил, то точно почувствовал, как десны терзают удлиняющиеся клыки, но…

Он собственными глазами видел, как зал встречал и, самое главное, провожал Тесс и её музыкантов. Если в чем Пижон и был прав, так это то, что не пройдет и нескольких лет, как вся страна будет знать имя Тесс Орман.

Или, что действительно пугало Арда, скорее они будут знать — Тесс Эгобар.

Но все это потом. Не сейчас. Сейчас Арди всецело занимал такой простой и такой, в то же время, странный вопрос. Понизив голос до шепота, он посмотрел в лицо Иолаю и спросил:

— Зачем ты все это делаешь?

Великий Князь постучал ладонью по газете и, так же шепотом, с неприкрытой злобой и отвращением, ответил:

— Затем, что могу, — и, натягивая на лицо приветливую улыбку, пошел дальше по коридору.

Его прихлебатели-бароны и госпожа-лорд (делая вид, что в упор не замечает Арда) отправились следом. Одна только Эвелесс задержалась ненадолго. Достаточно, чтобы Арди успел сказать:

— Госпожа Эвелесс, я хотел изв…

А она успела ответить:

— Не разговаривай со мной, отродье Темного.

И, вздернув точеный нос, поспешила за Иолаем. Ардан, покачав головой, чуть устало вздохнул. Кажется у него добавились очередные проблемы… интересно, если бы он успел извиниться за тот случай, это что-то поменяло бы или нет? Увы, ответа он уже не узнает.

Чтобы не сообщали уравнения Паарлакса — история не знала сослагательного наклонения.

— А я смотрю, ты не устаешь веселиться, ковбой.

Подошедший сзади Бажен похлопал Арда по плечу. Арди, провожая знатную процессию немного отстраненным взглядом, повернулся к Иорскому. Тот не изменял себе. Немного растрепанный, в помятой одежде, со следами чужих губ в тех местах, которые в приличном обществе старались скрыть за высоким воротником сорочек, а еще пахнущий дешевым алкоголем и чужими постелями.

Ардан всегда удивлялся тому, как Иорский умудрялся совмещать бесконечный кутеж на студенческих вечерниках, службу в Черном Доме и учебу в Большом, где неизменно демонстрировал отменные результаты в Звездной юриспруденции. Хотя, если Арди справлялся с собственным расписанием, то, значит, и другой человек имел возможность совладать с равной загруженностью.

— Ты позлорадствовать пришел? — снимая руку приятеля со своего плеча, спросил Ардан.