– Правда?

– Конечно… Иногда мне приходится просить у него, чтобы он пояснил мне некоторые моменты.

– И что ты скажешь о том, как я провел бой? – спросил Мигель.

– Быка ты убил хорошо. Даже очень хорошо, – уклончиво ответил Рафи.

– Быка – да. Но я спрашиваю не о последнем ударе. Что ты скажешь про бой вообще?

Мигель произнес это таким тоном, что Рафи засомневался – так ли уж наивен его друг. Похоже, он знал и понимал гораздо больше, чем казалось Рафи.

– Не знаю, – ответил после паузы юноша. – Ты вроде бы все делал правильно… Но бык вел себя странно. И зрители… Они были недовольны. Так я слышал. Но не могу понять, в чем здесь дело. Вероника сказала, что ты работал очень близко к быку… Слишком близко. И это не понравилось публике. Может быть, и так. Во всяком случае, успех сегодня обошел тебя стороной.

Сказав это, Рафи опустил голову. Ему неприятно было произносить все это. Неловко ученику критиковать своего учителя. Хотя для настоящего учителя лучшая награда, когда ученик в конце концов его превосходит.

Неожиданно Мигель весело рассмеялся.

– Ты действительно слышишь лучше, чем другие видят. К сожалению, – уже серьезно продолжил он, – ты слышишь то же самое, что и остальные. Лучше, но все‑таки то же самое. Ну, ничего. У тебя все впереди.

– Я не понимаю, о чем ты…

– Не беда. Когда мы встретились первый раз, ты тоже не все понял. Однако это не помешало тебе стать отличным тореро.

– Но может быть, ты объяснишь мне?

– Не здесь. Давайте найдем какой‑нибудь уютный кабачок. Я бы не отказался сейчас от кружки хорошего вина.

– Вы возьмете с собой женщину? – напомнила о себе Вероника‑

– Такую красотку? Конечно! – воскликнул Мигель. – Если Рафи не возражает.

– Чего уж там… – проворчал юноша.

Его не очень радовала перспектива превратиться в скором будущем в объект для дружеских шуток.

– Значит, ты считаешь, что мое выступление не имело успеха? – спросил Мигель.

Они сидели за грубо сколоченным столом в одном из дешевых кабачков, которых было так много на окраинах столицы. Людей пока было немного, но шум стоял такой, будто здесь собрались все жители города.

Перед ними стояли большой глиняный кувшин с красным вином и плоские тарелки с бандерильяс. Вероника не вмешивалась в разговор мужчин, отдавая должное мастерству местного повара. Мигель же с Рафи, наоборот, почти не притронулись к еде. Как и прошлым вечером, Мигель только пил вино и курил.

– Я не знаю, – ответил Рафи. – Мне показалось, что публика была недовольна… Ну да, твое выступление не имело успеха. Это так. Было бы глупо с этим спорить.

– Не собираюсь с этим спорить. Хочу только спросить, успеха у кого? У меня? У быка? Или у толпы?

– Как выступление может иметь успех у тебя или у быка? – удивился Рафи. – Конечно, я говорю о зрителях. Им не понравилось…

– А ты не думаешь, что я выхожу на арену лишь для себя и быка? Но никак не для других людей, которые… Для которых моя жизнь и моя смерть ничего не значат.

– Бой ради боя?

– Нет. Бой ради боя – это утешение тех, кто не может быть лучшим, но хочет быть вторым. Таким людям остается лишь убеждать себя и других в том, что им вовсе не нужна победа. Я же могу хоть завтра заставить публику реветь от восторга.

– Почему же ты этого не делаешь?

– Потому что это не моя дорога.