Флори содрогнулась всем телом. По спине ее пробежал холодок. Филипп благоговейно поцеловал крепко сжатый кулачок, ощутив губами ее нервную дрожь.

— Да, дорогая, сцена эта была настолько же ужасна, насколько и озадачивающа. Как, впрочем, и то, что за ней последовало. Приступ хохота кончился, и Гертруда овладела собой. Насколько это было возможно, она привела в порядок свою одежду, поправила волосы и подошла к нам, по-прежнему стоявшим в нескольких шагах от Артюса. Все еще бледная, она старалась ценой больших усилий сохранять самообладание. Не проявляя теперь никакой агрессивности и не пытаясь отрицать очевидное, она в нескольких словах рассказала нам о том, что только что произошло в ее доме. Артюс, которого она пригласила на дружеское, чисто дружеское свидание — это она подчеркнула несколько раз, — попытался овладеть ею. Со времени весенних событий он в своем убежище не видел женщин…

— Где же было это убежище?

— Об этом она отказалась нам сообщить.

— Почему?

— Не знаю. Разумеется, позднее мы об этом узнаем. Во всяком случае, это должно быть очень изолированное место, поскольку, если верить словам Гертруды, Артюс месяцами находился там без всякого контакта с женщинами, что, принимая во внимание его темперамент сатира, сделало его наполовину бешеным!

— Он вышел сегодня впервые?

— Ну да! Ему не повезло: он отважился наконец вылезти из своей норы, решив, что достаточно поправился, чтобы быть способным защищаться, и тут-то его и заметил Рютбёф. Он надеялся на то, что за это время его преследователи устали его разыскивать, забыли о нем… Эта его ошибка была фатальной! Поэтому-то он и принял не раздумывая приглашение, мотивам которого также не придал значения.

— Чего в действительности она от него хотела?

— Об этом я узнал из последующего. Сначала она ограничилась тем, что рассказала, как развивался их разговор, как потом ей пришлось защищаться от все более и более настойчивых поползновений и в конце концов вступить в борьбу с мужчиной, словно сорвавшимся с цепи после долгого воздержания. Она давно решила, как утверждает, не уступать никому без любви, а здесь сразу поняла, что для нее было бы унизительно оплатить такой ценой прихоть изголодавшегося приятеля. Когда ей удалось вырваться из его рук, она схватила кочергу и ударила его в припадке ярости, удвоившей ее силы, так внезапно, что он не успел уклониться от удара. Он свалился как подкошенный. К несчастью для него, падая, он сильно ударился об угол камина. А потом появились мы.

— Так, значит, после того, как она так старательно прятала его от правосудия, да и от нас, — заметила Матильда, — нашла ему убежище, кормила, лечила и так рисковала при этом, Гертруда сама выдала того, кого ото всех защищала! Странный поворот дела, странная женщина…

— У нее не было выбора!

— Насколько я знаю Этьена, он должен сожалеть о том, что ее вмешательство лишило его в последний момент роли, которую он надеялся сыграть сам.

— Он действительно был крайне раздражен поведением Гертруды, упрекая ее не только в предательстве семьи, чего она не могла отрицать, но и в том, что она помешала нам наказать Артюса так, как мы были намерены это сделать. По-моему, он долго не простит ей, наряду со всем остальным, вмешательства в дело, касавшееся прежде всего нас, и того, что она взяла на себя роль судьи, на которую рассчитывал он сам.