— Боюсь, то, что я вам сообщу, будет иметь тяжкие последствия, но у меня нет выбора, — заговорила она. — Когда выходишь из комнаты, откуда я только что вышла, еще раз осознаешь, как непоправимо надругались над нашей сестрой эти голиарды, как разрушили ее будущее, обесчестили, приходишь к мысли, что, чего бы это ни стоило, ее мучители не должны уйти от наказания.

— Разумеется, дорогая, но я не вижу, что можем сделать мы, кроме того, что уже делаем. Когда вы вошли, Арно рассказывал о том, как он со своим другом Робером искал Артюса Черного и в Париже, и в окрестностях. Увы, пока безуспешно.

— Мы не перестанем искать его, пока он не окажется за решеткой, — заявил старший сын Брюнелей с угрожающей решительностью. — Клянусь, Флори, всем самым святым, что Кларанс не останется в этом ужасном состоянии, в каком вы ее только что видели, без того, чтобы мы за нее не отомстили!

— Я думаю, — вновь заговорила молодая женщина, раздираемая противоречивыми чувствами, — я думаю, что знаю тайну его убежища.

— Боже всемогущий!

— Подождите, брат, подождите, прошу вас!

Она глубоко вздохнула. Пальцы ее дрожали на шелке камзола.

— Итак: несколько дней назад моя мать рассказала тете Шарлотте и мне о своих наблюдениях, которые могут привести нас прямиком к убежищу Артюса, если, конечно, она не заблуждается.

— Продолжайте, говорите же!

— Судя по некоторым признакам, достоверность которых остается проверить, он нашел себе приют в таком месте, где никому и в голову не придет его искать, и так близко от нас, что даже трудно в это поверить. Совсем рядом, у Гертруды!

— Это невозможно!

— Судя по всему, возможно. Слушайте дальше.

В нескольких словах Флори познакомила обоих юношей с логикой матери. Арно напрягся, как тетива лука.

— Это лишь одна из возможностей, — заметил Филипп, сохранявший хладнокровие. — Ничто не подтверждает правоту вашей матери. Она вполне может ошибаться.

— Но с таким же успехом она может быть и права! — воскликнул студент. — Я вспоминаю, как вечером, в праздник Мая, видел на Гревской площади Артюса, разговаривавшего с Гертрудой. Я подошел к ним, когда Гертруда уже уходила, и, признаюсь, не придал этой встрече никакого значения. Однако помню, что разговаривали они как близкие друзья.

— Допустим, что это так, но раздобудем ли мы достаточно надежные доказательства, которые позволили бы сообщить об этом судьям Сен-Жермен-де-Пре? Им будет подсудно это дело, когда обвиняемого схватят. Все мы хорошо знаем, дорогая, как строго церковное правосудие следит за тем, чтобы окружить себя гарантиями, как оно требовательно к доказательствам. Но у нас их нет! Наших утверждений недостаточно. Нас попросят представить что-то другое, кроме предположений.

— Черт побери, чтобы все выяснить, остается одно: идти туда и убедиться, увидев его своими глазами.

Арно поднялся. Он весь был во власти нетерпения, подобно лошади, бьющей копытом о землю в ожидании начала гонки.

— Прежде чем бросаться так, наобум, в такое предприятие, последствий которого мы не можем предвидеть, надо хорошо подумать, — проговорил Филипп, менее разгоряченный, чем его шурин. — Не будем забывать, что Артюс очень хитер. Он, несомненно, окружил себя тысячью предосторожностей, чтобы его не заметили, когда он шел к Гертруде, в которой нашел сверх всего исключительную союзницу! С тех пор он, разумеется, постоянно настороже и, ручаюсь, спит одним глазом!

— У нас — это ясно — сильный противник, — сказал студент, — и я согласен с вами, что оба они должны вести себя дьявольски осторожно, но в конце концов не так-то легко спрятать кого-то, чтобы это не стало как-то известно в округе.