Роб вскочил. Рука Лайзы крепко схватила его и удержала.

— Сиди, — шепнула она. Действительно, через пару минут девица поднялась. Ее старания привлечь к себе внимание не удались. Она снова вскарабкалась на колени своего бугая и засмеялась, словно одолев Эверест. Единственной реакцией на ее возвращение стало то, что он переложил вилку в другую руку.

— Пожалуй, я не привык к таким местам, — сказал Роб, уныло улыбнувшись.

— Это в тебе самое замечательное, — ответила Лайза, и ее голос задрожал от отдаленных громовых раскатов страсти.

— А ты давно работаешь моделью? — спросила Мона у Роба.

— Нет. Вообще-то, я не модель. Все мне говорят, что у меня это получится. Я собираюсь участвовать в кампании Уитни, — сказала он.

— А для этого нужны какие-нибудь навыки? — поинтересовался Абдул. — Или достаточно красивой внешности? — Он ухитрился дать понять, что сам убежден во втором варианте. Лайза резко взглянула на него. О'кей, арабы начинают упаковку сразу с двух концов, ну погоди у меня, песочный скорпион. Не играй в Саддама Хусейна вокруг моего мальчика, или я расплющу тебя, уж будь уверен.

— Вот это меня и беспокоит. Но Криста говорит, что все будет хорошо. Я просто не знаю.

— Ты должен уметь двигаться и шевелиться, малыш, и камере ты тогда понравишься, она даже тебя полюбит. Не надо быть слишком робким. Не надо быть слишком скованным и скромным.

Мона засмеялась, чтобы замаскировать свои подбадривающие слова.

Роб продолжил:

— Криста…

Мона перебила его.

— Криста была о'кей в свое время, мой сладкий, но Кристе уже не семнадцать. Догадываюсь, что она сейчас скорее деловая сука.

— Не говори так о Кристе в моем присутствии, — сказал Роб, и его лицо вспыхнуло.

— О-го, — сказала Мона. — Послушай, я вовсе не хочу ее оскорблять. Это просто моя манера вести разговор. — Она улыбнулась, словно старатель, наткнувшийся на золотоносную жилу. Потом поглядела на Лайзу. Поглядела на Абдула. Знает ли супермодель, что ее игрушка неровно дышит к Кристе Кенвуд? Если не знала до этого, то теперь уже убедится.

Лайза действительно убедилась. Она покраснела, но ничего не сказала. Ее мозг бешено работал. Он явно втюрился. Но Криста не могла его поощрять. Дьявол, возможно, Роб даже сам не сознавал, что он чувствует. Это был пустяк, а память тела работала в ее пользу. Тут не было соперничества. Не было пота. Дьявол! Она почувствовала струйки пота в ложбинке между грудями. Что могло случиться во время пресловутой беседы Кристы с Робом, если они обсуждали обычные, глупые темы. Бог, правильно-неправильно и смысл жизни? Может, из подсознания прорвалось на поверхность скрытое влечение? Затронула ли их беседа подсознание. Вторглась ли она в реальность подсознания? Трудно сказать, но тут требовалась разведка. Криста была на грани того, чтобы замаячить в роли соперницы Лайзы Родригес, а это сделало бы жизнь очень интересной для неоперившегося агентства Кенвуд, для съемок Стива Питтса и кампании Мери Уитни.

— Где вино, Абдул? — рассеянно произнесла она. Ей требовалось выпить. Этот вечер должен стать событием повсюду, во всех местах, а он едва начался. Мммммм. Впрочем, все нормально. Ей требуется обострение ситуации, состязание. Простое для нее слишком просто. Трудности — вот что ей нравилось. Они приносят еще большее удовлетворение победе.