– Ты тоже согласен с этим? Почему? Какая нам выгода от этого? Мы разделим наши силы, устроим еще одну осаду или истощим свои войска тяжелой битвой. С какой целью?

– Цель такова – все поймут, что Херефорд нуждается в помощи короля, – прервал его Стефан. – Худший из мятежников получит помощь, если покорно просит о ней. Разве это не пошатнет сторонников Херефорда? Ты не находишь в этом выгоды? Или ты видишь ее слишком ясно? Ты требовал от меня отнестись милосердно к Херефорду, а он и не просил об этом, желая таким образом показать, что мы боимся его. Сейчас, когда он покорно просит о помощи, ты возражаешь против соглашения с ним. Может быть, ты не хочешь, чтобы мы воспользовались слабостью мятежников?

Объяснение было неплохое, и Херефорд был достойным человеком, но Рэннальф напрягся как от не" видимой опасности. Стефан в общем то обвинил его в измене. Рэннальф твердо встретил его взгляд, но у него было тяжело на сердце. Здесь была ловушка, он чувствовал это. Но он не осмелился спорить дальше, потому что Стефан стал бы упрямиться еще больше.

Нортхемптон обеспокоенно перевел взгляд с короля на своего друга.

– Милорд, в справедливых опасениях нет вреда. Граф Соук имеет право спрашивать. Лучше убедиться, что его страхи беспочвенны, чем поссориться. Рэннальф, мы все согласны, что целесообразно принять покорность Херефорда. Мы собрались, чтобы обдумать, как распределить наши войска для завершения осады.

Одобрительный ропот еще раз убедил Рэннальфа в безнадежности его позиции. Спор о том, кто пойдет и кто останется, нарастал и стихал вокруг него. Он не вникал в это, пока, наконец, вопрос не задали непосредственно ему.

– Как я могу противостоять совету, – устало ответил Рэннальф, – я должен попытаться, насколько могу, успокоить свою совесть. – Он повернулся к Стефану. Истинная привязанность не позволила ему заметить выражение страха и подозрения на лице сюзерена. – Я не одобряю ваше решение. Но приказывайте, и я подчинюсь.

* * *

Утомительные недели переходили в месяцы, теплые сентябрьские дни сменились холодными октябрьскими. Время подтвердило правоту Рэннальфа. Уорчестер не пал даже после того, как Стефан использовал больше и больше людей для его осады. В конце концов, Уоллингфорд также не был взят. Силы были слишком разбросаны, прошло время, и в окружавших Уоллингфорд лагерях осаждавших появилась брешь, которая позволила доставлять припасы в замок. Возможно, немного и нечасто, но достаточно, чтобы поддержать жизнь защитников. Спорным вопросом стало, кто первым умрет от истощения – осаждавшие или осажденные.

Все было плохо. Здоровье самого Рэннальфа не улучшалось. У него началась сильнейшая лихорадка, рана на бедре гноилась.

Важными были новости, полученные Рэннальфом от Лестера. Дела во Франции шли плохо. Генрих в отместку за поражение при Нью Марше опустошил долину между реками Иска и Андель, сжег замки Баскервиль, Читри и Стирпини. Чуть передохнув, он добавил к числу разрушенных замков Брюболь и Виль, а затем захватил Маунт Сорель, подчинив своего брата Джеффри, который вначале Примкнул к Юстасу и Людовику. Однако Генрих быстро простил Джеффри и взял его к себе на службу. Вместе они стали воевать против Людовика, который вел бои в Нормандии, и разгромили его, прежде чем он полностью уничтожил Бурж Регьюла.