– Я как раз хотел на нем присутствовать. Мгновение Лестер стоял молча, краска бросилась ему в лицо.

– Дурак! Я не думаю, что в мире найдутся еще десять таких, как ты. Если ты хочешь ехать, то должен сначала заехать со мной в Лестер.

– Нет.

– Ты самый упрямый из всех тупиц. Кому ты навредишь, кроме себя и своей семьи?

– Даже сейчас я не нуждаюсь ни в чьей благотворительности, – резко ответил Рэннальф. Он поднял глаза на Лестера, и его застывший взгляд смягчился. – Роберт, мне это ничего не даст. Подумай, что я буду чувствовать, если втяну тебя в свои несчастья?

– Храни тебя Бог, Рэннальф, – вздохнул Лестер и крепко поцеловал друга.

* * *

Мэри оторвала свои губы от губ сэра Эндрю, ее глаза наполнились слезами.

– Я не должна была. Ты будешь думать, что я такая же, как моя мать.

– Нет, моя дорогая, – прошептал юноша. – Я ничего не знаю о твоей матери, кроме того, что она была добродетельной женщиной. Если всему виной один поцелуй, то это моя вина.

– Но ты не принуждал меня, – прошептала Мэри.

– Благодарю Господа за это. Ты любишь меня, не правда ли, Мэри? Дорогая, не грусти. Пусть мое сердце бьется, зная о твоей любви.

– Что значит моя любовь, если мой отец здесь хозяин?

– Ты же знаешь, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Я люблю тебя. Ты не можешь думать, что я хочу обесчестить тебя. – Не знаю, что думать, – вздохнула Мэри. – Если ты говоришь правду, то почему не делаешь мне предложение? Я незаконнорожденная. Он отдаст меня нищему с дороги или какому нибудь крестьянину.

– Мэри, ты сама не понимаешь, о чем говоришь. Ты молода и очень привлекательна. Но на что мы будем жить? Где? У меня нет ничего, кроме лошади и моих рук.

– Мэри!

Они отпрянули друг от друга. Мэри увидела Кэтрин и вскрикнула. Сэр Эндрю упал на колени, пурпурный от стыда.

– Что это значит? Вот твоя благодарность за доброту моего мужа?

– Мадам, простите меня. Я не сделал ничего дурного. Я люблю ее.

– Ты не подумал, что дурно морочить девушке голову? У тебя есть разрешение отца или надежда на такое разрешение, чтобы ухаживать за ней? – Кэтрин была в ярости, что позволила им зайти так далеко. – Что, если отец выдаст ее за другого?

Голова юноши поникла.

– Отчаяние вынудило меня. Мадам, вы не знаете, каково видеть обожаемое существо так близко и знать, что ты не можешь обнять любимую?

Кэтрин знала это и понимала боль Эндрю.

– Ты хочешь жениться на ней? – Ее голос смягчился.

– Хочу ли я?! Я все отдал бы за это! Но что я имею?

– И у Мэри ничего нет, но лорд Соук не жадный человек и заботится о детях. Сейчас, однако, не время говорить с ним об этом. Если ты будешь достойно вести себя, то я сделаю для тебя все, что смогу. – Кэтрин услышала, как открылась дверь, и понизила голос – Тебе придется долго ждать, но… О, милорд, как вы испугали меня!

– Правда? – Рэннальф разглядывал коленопреклоненного юношу. – Послание, которого мы ожидали, пришло Кэтрин сделала жест Эндрю, и он быстро вышел.

– Что в нем?

– Списки приглашенных на совет, а также на похороны.

Они говорили о чем то невпопад. Кэтрин думала об осложнениях, связанных с Мэри, о страхе за Рэннальфа. Первоначальный мучительный укол ревности Рэннальф с трудом переборол. Его вера в непорочность Кэтрин была абсолютной. Осталось только чувство неловкости. Она что то отчаянно скрывала от него. Рэннальф успокоил себя, что должен довольствоваться тем, что жена его не ненавидит и принимает его любовь. Он хотел от Кэтрин того, чего не мог дать ей сам, – абсолютного доверия и преданности.