|
Он решил, что ничего не может сделать, чтобы помешать напасть на Генриха в Нормандии. Даже если бы он начал военные действия в Англии и задержал бы этим Юстаса, Людовик все равно атаковал бы один. Хорошо было бы Генриху продержаться некоторое время в Нормандии, пока он не увидит, что вассалы его верны и будут сопротивляться французскому королю, даже если его не окажется рядом. На совещании с другими мятежными лордами Херефорд обсуждал, как поступить с Юстасом. Решено было не вмешиваться. Главное то, что Людовик с Юстасом с их характерами скоро вцепятся друг другу в глотки. Мятежники надеялись, что возникшие при этом распри сделают совместное выступление еще менее эффективным, чем нападение поодиночке.
Кроме этих соображений, были и другие, более основательные и практичные. Нападение на Стефана Блуасского в отсутствие Генриха было бы бессмысленным. Невозможно посадить отсутствующего короля на такой неудобный трон. К тому же Херефорд поклялся, что не будет больше зачинщиком мятежей. Теперь он уловил блеск удовлетворения в глазах Рэннальфа. Если одними разговорами можно пока сохранить мир, он с радостью перейдет сейчас под командование своей жены. – Я посчитал, лорд Соук, что лучше мне вообще отсутствовать, чем открыто сопротивляться тому, чего Стефан не вправе от меня требовать. Ни я, ни мой отец в свое время не признали его права на трон. Ни я, ни мой отец никогда не приносили присяги верности Стефану Блуасскому. Если у него есть право что то требовать от своих вассалов, то я ему ничего не должен. Тем не менее я решил, что не стоит обсуждать подобные вопросы в минуту скорби и вызывать его гнев. – И поэтому решили объяснить свое отсутствие болезнью тестя и продолжать проявлять непочтение к памяти королевы? – спросил Рэннальф, проигнорировав все хорошее, что было в словах Херефорда. Херефорд с женой переглянулись, затем посмотрели на Рэннальфа и вновь переглянулись. – Я, возможно, хотел бы так решить, – осторожно ответил Херефорд, но продолжил уже энергичнее: – И я буду драться, если надо, но у меня нет тяги к войне. – Мы все так думаем. Драк уже было слишком много, слишком много крови и смерти, слишком много вражды. – Вы очень изменились, Соук, – подозрительно заметил Херефорд. – Нет, отчего же? – ответил Рэннальф. – Если вас удивляет, что я, старый воин, пришел к вам с миссией мира, взгляните на разницу в обстоятельствах. Допустим, мы сходимся в поединке, и вы, лорд Херефорд, заносите свой меч и держите у моего горла. Я не сохраню своей чести, если попрошу мира. Мне пришлось бы защищать и честь своего короля, и то, что у меня есть. Но сейчас сам король угрожает войной, и я не вижу ничего зазорного в том, чтобы прийти к вам и умолять о подчинении в разумных пределах, чтобы не допустить войны, которая, кроме страданий, ничего не принесет. А я все тот же. «Сомнений нет, – подумала леди Херефорд, – этот человек верит в то, что говорит, но только это не объяснение его настроения». Нашлась женщина, и это не Мод, потому что она умерла, которая оказала сильное влияние на этого грубого и жестокого мужчину. Ей вдруг захотелось познакомиться с женой Рэннальфа, этой леди, которой удалось смягчить такое черствое и упрямое сердце. Не испытывая злобы, Элизабет слушала Рэннальфа, который строго по пунктам излагал требования короля, а потом быстро пресекла поток возмущенных возражений Херефорда, подняв руку. – Я понимаю, многие из этих требований невозможно обещать выполнить, – добавил Соук, – и если бы я не поклялся все их перечислить, я бы ни за что не рисковал. Но, если прочитать между строк, можно найти лазейку, как все сделать, сохранив и честь и спокойствие. – Как сохранить честь и спокойствие? – Вы не можете, конечно, передать права на свои владения, но можете поклясться, что не будете со своей территории начинать военных действий, пока на вас не нападут. |
