– Вы деретесь за своего сюзерена. А как поступить, если прибудет мой сюзерен и потребует от меня службы? Что я должен буду делать? Какую клятву нарушить?

– Генрих Анжуйский не появится в этом году, можно заключить мир до нового года.

– На такой срок я еще мог бы рискнуть, – неохотно согласился Херефорд.

– Вы не можете дать клятву удерживать ваших союзников от атак, но можете поклясться, что сделаете все, что в ваших силах, чтобы предотвратить эти действия.

– Ты мог бы, – мягко подтвердила леди Херефорд, – Мой отец пока ничего не будет предпринимать, он еще очень слаб. Глостер никогда не начнет сражение по собственной воле, а все остальные ждут, когда ты начнешь действовать.

– Мне нужно все это обдумать.

– Другие вопросы можно уладить так же просто.

Херефорд прикусил губу. Он не хотел делать каких либо уступок королю, которого презирал. Но терять свои силы в бессмысленных сражениях было еще ненавистнее. Он не сомневался, что Генрих легко разделается с Юстасом и Людовиком в Нормандии. После этого он должен прийти в Англию и заявить о своих правах. Правда, измотав Стефана перед приходом Генриха, можно было бы принести ему пользу, но эти схватки истощат и его собственные силы. К тому же Лестер и другие могущественные нейтралы все больше склоняются к лагерю Генриха. Побеспокоить их и вынудить к действиям в интересах Стефана было бы крайне неразумно. Пожертвовать малой толикой гордости ради удержания мира, пока не придет Генрих, будет не очень дорогой платой.

– В том, что вы сказали, Соук, много интересного, но дела такой важности не решаются в одно мгновение. Созовите своих людей, и обсудим более тщательно, чтобы и овцы остались целы, и волки сыты.

Шли дни, и пункт за пунктом выстраивалось соглашение, зарождая в Херефорде и Соуке дух оптимизма. Когда голубые глаза встречались с серыми, доверие и уважение отражались в них вместо подозрительности и осторожности. Рэннальф видел, что Роджер Херефорд действительно стремится создать пакт, придерживаясь формы и существа вопроса. Херефорд обнаружил, что Соук, как и он, старается избегать пустых слов и расплывчатых формулировок, которые могут привести к не правильному толкованию. Для людей вспыльчивых и острых на язык оба проявили завидную сдержанность в общении друг с другом. Сердитые перебранки были нередки, но ни разу не доходило до разрыва обсуждения.

Соглашение было продумано до мелочей. Даже такие детали, как нападение и количество воинов, участвующих в нападении, можно или нельзя это считать нарушением пакта, рассматривались очень внимательно. Междуусобные раздоры не ослабеют. Собственно, этого никто и не хотел и не ожидал. У каждого мужчины есть право с оружием в руках отстаивать свои интересы. Нужно было только решить, споры какой величины заслуживают вмешательства сюзерена и как сюзерен мог защитить своего вассала, не нарушив пакта о мире.

– Я считаю, – сказал Рэннальф, – если сражение не выходит за пределы земель спорящих вассалов, будь то защита или нападение, то сюзерен обязан поддерживать в данную минуту своего подданного.

Херефорд стал это оспаривать.

– Вы хотите сказать, что, если Сэлфорд, вассал Оксфорда, нападет на Эвшама, моего человека, я могу примкнуть со своими силами к Эвшаму, если сражение проходит на землях Эвшама или Сэлфорда?

– Да. Ограничить сюзерена защитой только собственных земель вассала нельзя. Вы можете атаковать Сэлфорд, но не можете напасть на Ивенлод.

– Но мне пришлось бы идти через Ивенлод! Какого черта?!

Паж, появившийся в дверях, неуверенно попятился. Херефорд был добродушным человеком, но, если его перебивали в неподходящий момент, мог влепить хорошую затрещину.

– Милорд, простите, внизу ожидает посыльный к лорду Соуку.

– От кого? – резко спросил Рэннальф, помрачнев, и повернулся к Херефорду.