– Какая прелесть, – сказал святой Сульпиций. Он жестом подозвал Тэма к себе и, пока мальчик карабкался на высокое деревянное кресло, повернулся к Хелоту. – Это существо утверждает, сын мой, что ты КУПИЛ его по случаю в Дровяном переулке.

    – Врет, – ответил Хелот, не моргнув глазом. – Лучше скажите, святой отец, где мой сарацин?

    – В уютном сыром подвале с крысами, – ответил отшельник. – И как это тебе, Хелот, удалось довести человека до такого состояния?

    – Я его не доводил, – мрачно произнес Хелот. – Я его преданно искал. Шрам этот дурацкий… Сняли бы вы его, отец Сульпиций. Ужас как надоел.

    – Ладно тебе, – перебил отшельник. – Ступай на кухню и принеси горячей воды.

    – Я? На кухню?

    – Ты не в баронском замке, которого у тебя нет, голодранец. Так что оставь свои рыцарские замашки и марш на кухню.

    Хелот покорно отправился куда велено.

    – Оружие-то сними, – крикнул ему вслед отшельник. – Тоже мне, крестоносец липовый…

    Над очагом висел большой медный котел с носиком вроде клюва с одного бока и ручкой, похожей на петушиный хвост, – с другого. Хелот взялся за ручку и склонил котел клювом вниз над деревянным ведром. Слушая плеск воды, Хелот думал о том, что нынче в Дальшинской Чисти скончался Гури Длинноволосый. И ему даже взгрустнулось на миг.

    Он взял тяжелое ведро и потащил его в комнату. Святой Сульпиций, возившийся у стола с различными снадобьями, извлеченными из многочисленных склянок, обратил к нему лицо, тронутое усмешкой.

    – Что, тяжеленькое? – поинтересовался он. – Пыхтишь? Это тебе, брат, не к Гробу Господню ходить…

    Он подал Хелоту моток веревки и велел привязать к дужке ведра, а сам отодвинул сундук, открыл подпол и стал спускаться вниз.

    – Давай сюда ведро, – крикнул он из подвала.

    Хелот повиновался.

    Подвал был далек от самых скромных представлений о будуаре, но кровать, на которой лежал Алькасар, отнюдь не являла собой образец аскетического ложа. Хелот спрыгнул вниз, на солому. Отшельник зажег еще два факела и вставил их в гнезда над кроватью.

    – Господи, какой он грязный, – со вздохом произнес отшельник, склоняясь над беглым каторжником, лежавшим безжизненно, в неловкой позе. – Беда с вами… И когда это рыцари научатся уважать правила гигиены?

    – Откуда же мне знать, святой отец? К тому же он не рыцарь…

    – Вот и я не знаю, – ворчал святой Сульпиций, ковыряя палочкой в стеклянном сосудике, сделанном в виде бамбукового колена. – Как-то раз забрел ко мне один барон в совершенно антисанитарном состоянии. А я, к сожалению, служитель Господа, отшельник, и пришлось пустить этого вонючку в дом. Он, видишь ли, поклялся не менять сорочку и вообще не раздеваться, пока не вернутся воины крестового похода. Этим он надеялся оказать им неоценимую помощь. И девиз у него был запоминающийся: «От грязи не дохнут».

    Отшельник отставил в сторону сосудик.

    Хелот потрогал Алькасара за руку:

    – Он не умрет, святой Сульпиций?

    – Дурацкий вопрос, сын мой, – сказал отшельник и разорвал на Алькасаре одежду.