– Хорошо, хорошо, – продолжал барон и окинул взглядом прочих своих гостей. – Господа, вы запомнили имена этих господ? Я спрашиваю так, на всякий случай – вдруг вам вздумается выпить на брудершафт или еще что…

    Он обернулся и посмотрел на двух троллей, которых также привел Иллуги. Те и вовсе не были человекоподобны: один напоминал трухлявый пень, другой был схож с валуном, поросшим мхом и лишайником и утратившим даже черты лица. Оба тролля застыли у дверей и никак не проявляли признаков жизни. Только глазки поблескивали из-под мха.

    – Кто? Эти-то? А Деструктор их знает, Теленн Гвад. Увязались по дороге, и никак не удалось избавиться… Думаю, они смирные. Я их гнал, гнал, ругал, ругал, бил даже. Сломал вон об того две дубины. А им хоть бы что. Только мычать начали, когда очень разлютовался. Я и бросил эту затею. Вреда от них все равно никакого…

    – Ладно, пусть останутся. Для интерьера. – Теленн Гвад махнул рукой. – Прошу за стол, друзья мои! Кабан!

    Имлах, румяная от удовольствия, внесла в зал огромного жареного кабана. Гости заметно оживились. Уже булькал эль, разливаемый по бокалам, уже суетились под ногами юркие горностаи, которые время от времени поднимались на задние лапки и стояли столбиком по несколько секунд, умильно заглядывая в лица едокам. Полетели под стол первые объедки, и зал наполнился пиршественными шумами: повсюду были слышны чавканье и бульканье, звуки поцелуев и невнятные угрозы, возня и деловитое кудахтанье зверьков, шарканье ног…

    Тэм Гили уплетал за обе щеки. Он был счастлив. Хелот почти не пил, с интересом поглядывал по сторонам, помалкивал. Тролли жевали, помаргивая третьим глазом. Лоэгайрэ, единственный гном за пиршественным столом, держался особняком и в чванливости мог поспорить с женами младших вождей. Впрочем, и Отон не спешил расслабляться и всем своим видом показывал готовность в любую минуту защитить честь великого Народа. Один только барон веселился от души. Барон и Тэм Гили.

    Беседа стала общей, когда заговорили о драконах.

    – Супостаты! – верещал Лоэгайрэ, брызгая соусом на себя и своих соседей. – Правильно говорила правительница Боанн: покуда живы драконы, ужасное порожденье извращенного ума нашего Демиурга, не будет покоя на землях Аррой! Верно я говорю, Форайрэ?

    – Угу, – мычал гигантский тролль.

    – А вы никак ортодоксальный боаннит, уважаемый Лоэгайрэ? – поинтересовался великий друид Агафирс.

    Лоэгайрэ уставился на Агафирса Медвежью Шкуру:

    – Разумеется. Ведь я не принадлежу к Народу, чтобы мне можно было дурить голову вашим поклонением древесине, почтеннейший Медвежья Шкура.

    Агафирс побагровел:

    – Я согласен с вами в том, что Демиург наш – личность увлекающаяся и безответственная, но все же поостерегся бы так открыто становиться на сторону властительной Боанн.

    – Говорят, она – мать нашего Демиурга. А кто, по-вашему, был раньше: курица или яйцо?

    – Это философский вопрос! – завопил друид. – Философский!

    – Покуда вы бегаете от философских вопросов, – не унимался Лоэгайрэ, – дракон пожрет всех девиц и благородных дам в округе! Долой супостатов! Долой!

    Он опрокинул в рот кубок с элем, поперхнулся и начал кашлять и давиться. Форайрэ услужливо похлопал его по спине, от чего Лоэгайрэ утратил равновесие и упал лицом на стол. Гигантский тролль заботливо потянул своего приятеля за волосы и заглянул ему в глаза.