– Сам почему не пьешь, басурман? – вопросил Морган. – Трезвым хочешь быть? Козни строишь? Интриги плетешь? Думаешь провести Моргана, пока Морган пьян?

    По лесу гулким, отдаленным рокотом пронеслось:

    – Моррганн…

    Морган Мэган взмахнул рукой, брызнув себе на колени вином из фляги.

    – Видал? Ждали меня, окаянные. Небось трепещут теперь. Правильно трепещут, потому что я… – Он вытянул шею и прокричал с пьяной старательностью: – …под корень вырублю неблагодарных! В труху их искрошу!

    Алькасар слушал с неподвижным лицом. Морган поймал себя на желании отдать приказ выколоть эти черные непроницаемые глаза.

    – Ваша милость… – пробубнил кто-то у него за спиной.

    Морган резко дернулся, поворачиваясь на голос, и чуть было не упал с барабана. Алькасар вовремя подхватил его.

    Там стоял дюжий солдат с большим тяжелым шаром на цепи, прикрепленной к рукояти.

    – Велено было явиться, – сказал солдат, – для разбивания злокозненных булыжников, простите, моргенштерном.

    – Верно! – вскричал Морган, умилившись при виде поддержки. – Молодец! Полон боевого духа! А?

    Он засмеялся. Солдат переступил с ноги на ногу и отважился ухмыльнуться в квадратную бороду.

    Несколько человек, выполняя дурацкий, как им казалось, приказ, прикатили крупный валун пред светлые очи Моргана и остановились, тяжело дыша и отдуваясь. Морган допил вино, отбросил флягу и выпрямился на барабане.

    – Разбивай! – велел он солдату с моргенштерном.

    – Камень, что ли? – Солдат поплевал на ладони, размахнулся и обрушил оружие на камень. Несколько ударов – и от валуна осталась лишь груда обломков и куча песка. Наемники, наблюдавшие за этой сценой, разочарованно загалдели.

    – А говорили-то, говорили! Трепали-то сколько про здешние леса! – с презрительным плевком произнес один. – И будто камни здесь живые, и будто говорить они умеют…

    – Будто они ругаются и норовят откусить зазевавшимся причинное место, – добавил второй, и все засмеялись.

    Ирландский грамматикус, над которым после его живописных рассказов об ужасах Серебряного Леса все потешались, побледнел и прикусил губу.

    Тем временем прикатили еще один валун и по знаку Моргана разнесли моргенштерном и его. Снова безмолвие, осколки, труха сухого лишайника – и больше ничего. Смешки становились все громче.

    Полковник оставил работы по укреплению лагеря идти своим чередом и тоже явился посмотреть – что это так развеселило его чудо-богатырей. Он недолюбливал Моргана. Вспышки раздражительности, чудаческие выходки, бессмысленные, с точки зрения профессионала, приказы – все это мешало полковнику выполнять свою основную задачу. Историю же с живыми валунами он считал лживой от начала до конца и до сих пор не мог простить Моргану заступничество за трусов.

    Еще один валун.

    Полковник не выдержал:

    – Ваша милость, чем терять время на бессмысленные баталии с камнями, не лучше ли подумать о том, как обезопасить себя от нападения троллей? Где их логово? Как лучше застать их врасплох? Ведь вы понимаете, о чем я говорю?

    Морган посмотрел мимо этого ненавистного ему лица, покрытого шрамами, и снова наткнулся на тяжелый взгляд черных глаз Алькасара.